ХX век: проработка прошлого. Практики переходного правосудия и политика памяти в бывших диктатурах. Германия, Россия, страны Центральной и Восточной Европы

Значимость восточногерманских протестов и их роль в национальной истории сохранилась в общественном сознании спустя годы после объединения Германии. По данным национального опроса, проведенного социологическим институтом TNS Emnid в 2009 году, 82% респондентов (85% на востоке и 81% на западе страны) выразили мнение, что восточные немцы могут гордиться мирной ликвидацией власти СЕПГ[560]. Еще 82% опрошенных согласились, что протесты и демонстрации в ГДР осенью 1989 года стали важным событием в общегерманской истории (противоположного мнения придерживались 12%)[561]. И это несмотря на то, что в том же опросе протесты в ГДР заняли лишь третью позицию среди главных причин краха режима СЕПГ. По мнению респондентов, основную роль в прекращении существования восточногерманского режима сыграли экономические факторы, горбачевская политика перестройки и политические трансформации в Польше и Венгрии (каждую из этих причин выбрали 34% опрошенных). Только 18% назвали протесты в ГДР осенью 1989 года основной причиной падения коммунистического режима[562].

Поэтому признание значимости восточногерманских протестов в контексте общей истории — это прежде всего оценка нравственных заслуг восточногерманских граждан в отстаивании своих прав и достоинства, их способности сформулировать и отстоять позицию, ставшую впоследствии основой национального консенсуса. Несмотря на сложность процесса объединения двух государств, доля жителей Германии, признающих, что в ГДР массово нарушались права человека, очень высока. Опрос, проведенный институтом Infratest dimap в ноябре 2009 года, хотя и выявил существенные расхождения в оценках режима ГДР на востоке и западе Германии, но показал, что большинство граждан признают неправовой характер восточногерманского государства. Этот тезис поддержали 72% опрошенных (78% на западе и 51% на востоке страны), не согласились с ним 14% западных и 40% восточных немцев (19% затруднились с ответом)[563].

Значимость прошлого ГДР не оставалась неизменной для немецкого общества в разные периоды. В 1991 году на вопрос «Стоит ли как можно скорее провести черту и оставить прошлое ГДР в покое или нужно открыть всю правду о прошлом, даже если в ходе этого процесса выявится множество неприятных фактов?» 70% западных и 63% восточных немцев высказались за второй вариант и лишь 20 и 36% соответственно — за первый[564]. Однако вскоре на первый план стали выходить практические жизненные проблемы, вызванные объединением страны, и интерес к преодолению последствий прежнего режима стал угасать[565]. К маю 1995 года уже 57% опрошенных на востоке и 53% на западе страны высказались за подведение черты под восточногерманским прошлым[566].

Однако к моменту, когда актуальность прошлого в общественном сознании начала снижаться, ключевые шаги, способствовавшие долгосрочной проработке диктатуры ГДР, в Германии уже были предприняты. К концу 1991 года объединенный парламент выработал и принял закон «О документации Министерства государственной безопасности бывшей ГДР» и создал на его основе важнейший общественный институт — Ведомство Федерального уполномоченного по управлению документацией Штази. Большую роль в принятии этих решений сыграли и восточные, и западногерманские элиты, сумевшие проявить политическую волю и своевременно ответить на общественный запрос, связанный с необходимостью восстановления исторической правды и общественной справедливости. Хотя не все лидеры объединенной Германии разделяли подобный подход, важно, что призывы к открытому расчету с прошлым звучали от представителей самых разных политических сил.