Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой]

Александр Нарышкин, последний из назначенных Петром директоров Морской академии, занимал этот пост и в царствование Екатерины I. Он получил адмиральский чин и начиная с 1725 года совмещал директорство с другими должностями, прежде всего, президента Коммерц-коллегии. После смерти Екатерины Нарышкин оказался вовлечен в интриги против Меншикова и в мае 1727 года лишился чинов и должностей и отправился в ссылку в свои отдаленные поместья. Руководство академией – «для наилучшего над обретающимися в науках школьниками надзирания» – было временно поручено бывалому моряку, датчанину вице-адмиралу Даниэлю Якобу Вильстеру (1669–1732)509. Несмотря на свой опыт и изрядную предприимчивость – именно Вильстер предложил организовать русскую колониальную экспедицию на Мадагаскар, – во главе академии адмирал не добился особенных успехов, в первую очередь из-за своего затяжного конфликта с влиятельным вице-президентом Коллегии, адмиралом Петером (Петром Ивановичем) Сиверсом (1674–1740)510. Поначалу было решено, что на какое-то время в качестве заместителя Вильстера в академии останется Иван Львович Нарышкин, но тот предпочел взять длительный отпуск, сославшись на слабое здоровье. В результате в январе 1728 года Коллегия по просьбе Вильстера временно назначила вместо Нарышкина ему в помощь капитана Петра Пушкина (ум. 1744)511.

В апреле 1728 года члены Адмиралтейств-коллегии предложили официально обратиться в Верховный тайный совет с просьбой назначить в Морскую академию постоянного директора. Генерал-адмирал Апраксин, однако, наложил вето на эту идею. Он явно считал себя ровней «верховникам» и не собирался уступать им право принимать кадровые решения в подведомственной ему сфере: с его точки зрения, Адмиралтейство имело все необходимые полномочия, чтобы определить на этот пост одного из капитанов или капитан-лейтенантов512. Вполне предсказуемо, Коллегия выбрала самый простой выход и превратила временное назначение Пушкина в постоянное. Два года спустя его сменил капитан Василий Мятлев (ум. 1766), а еще через два года ему на смену пришел капитан-лейтенант Василий Арсеньев513. Все они были опытными профессиональными моряками, а Пушкин и Арсеньев, среди прочего, также практиковались в качестве волонтеров в западноевропейских флотах. Бросается, однако, в глаза, что по сравнению со своими предшественниками они обладали гораздо более низким рангом и социальным статусом: можно предположить, что подобный сдвиг отражает и общее падение значимости академии в глазах правительственной элиты. И, конечно, офицеры эти, назначенные на свой пост Адмиралтейств-коллегией, имели гораздо меньше возможностей отстаивать ее интересы: они не могли и мечтать о том, чтобы обращаться напрямую к государю или ключевым сановникам, как это делали Матвеев или Скорняков-Писарев.