Личная корреспонденция из Санкт-Петербурга. 1857–1862

Утро — прекрасная возможность, и поэтому я пишу Вам немного о волшебной петербургской ночи, чтобы поблагодарить Вас за Ваше письмо от 22-го.

После смерти Пурталеса, но более всего с момента очередного министерского кризиса в Берлине[1144] Бисмарк слишком обеспокоен, что он пытается искусственно скрыть. Он приводит в порядок все свои бумаги, расчищает свой захламленный рабочий стол — поскольку он точно уверен в том, что отправится в Париж, или что будет призван распространять счастье и благополучие над Вильгельмштрассе. При этом он весьма любезен и обходителен. Когда я долго отсутствовал, он не только телеграфировал Бернсторфу: «где остается Шлёцер?», но и Горчаков, которого я встретил у пожилой Разумовской, приветствовал меня словами: «M. de Bismarck soupirait après vous[1145]».

Герой последних петербургских дней — если этот высокомерный город вообще знает подобного рода слова — Велепольский[1146]. Его видят во всех салонах. Император отмечает его, очень любезно разговаривал с ним недавно у Елены Кочубей, а двумя днями позже — на празднике у Юсуповых. Он большой, ужасно тучный, упрямый мужчина, носит очки, глухой голос, говорит мало. Несметно богат и с барскими замашками, показывает всему свету, что вся здешняя суета ему не очень приятна. Мы внимательно изучали замечательную брошюру, которую он написал в 1846 г. об австрийской политике в Галиции: «Lettre d´un gentilhomme polonais sur les massacres de Galicie, adressée au Mr. Metternich à l´occasion de sa dépêche circulaire du 7 mars 1846[1147]». Горчаков приветствовал его словами: «On est heureux de rencontrer dans ce monde bâtard un homme![1148]»

В этот день 36 лет назад на Исаакиевской площади грохотали пушки, с помощью которых Николай (I — В.Д.) начал свое реформаторское дело[1149]. О сегодняшней русской армии мне сказал кто-то: «от генерала до майора доверие внушают все, но очень недалекого ума. От майора до фельдфебеля — всё неблагонадежно. Обычный человек непредсказуем, следует тому, что оказывает на него влияние».

Тень царя Николая, пожилой Адлерберг[1150] с черкесской талией и всегда черными волосами — что всегда остается при нем, даже когда он разоблачается — празднует сегодня свой пятидесятилетний юбилей[1151]. Император и великие князья лично посетили своего Домашнего министра[1152], ветерана уходящего мира. Его менее изящный, но добродушный сын Sascha[1153] получил в подарок 7000 десятин земли, что он теперь может использовать, поскольку векселя этого постоянно приводимого в замешательство в финансовом плане игрока оплачены на 40%.