Настоящая история Смуты. Русская столетняя война середины XVI - середины XVII веков

Вернемся к последним «самозванцам». Полагаю, что читатели слабо знакомы с биографиями «Лжеиванов Дмитриевичей», а потому сначала дадим небольшой экскурс в традиционную историческую науку.

Итак, небольшая армия императрицы Марины Мнишек и атамана Ивана Заруцкого (т. н. «первое ополчение»), находившаяся под присягой малолетнему царю Ивану Дмитриевичу, была в 1614 году разбита Романовыми на Нижней Волге. Императрица, атаман и маленький царевич были доставлены в Москву, где первую заточили в монастырь, второго посадили на кол, а маленького ребенка повесили. Проромановская историография упорно говорит о том, что сын Марины Мнишек был от Ивана Заруцкого, то есть был не царевичем, а «воренком». Сама Марина говорила, что это не так, что Иван зачат от царя Дмитрия и Романовы совершили цареубийство. Вскоре появились люди, говорившие, что повесили в Кремле вообще не того человека. А настоящий царевич жив. Это — Ян Луба в Речи Посполитой.

Согласно традиционной историографии, Ян Фаустин Луба, действительно, воспитывался как русский царевич. Его матерью на самом деле была некая Марина, а отцом некто Дмитрий (при этом проромановская историография уверяет, что это была семья шляхтича Лубы). Ян был привезен в Польшу из России, где его отца убили, а мать заточили в тюрьму (проромановская историография уверяет, что семья Лубы служила Владиславу и семейная трагедия произошла в 1610 году). Кстати, это совпадает с датой смерти Дмитрия II. Далее Лубу усыновил некто шляхтич Белинский. Шляхтич этот в 1614 году пытался спасти из заточения маленького царевича Ивана Дмитриевича. Согласно проромановской историографии, это ему не удалось, согласно другой версии — удалось. Согласно проромановской историографии он начал выдавать своего пасынка за спасенного царевича, согласно антиромановской, подменил царевича на пасынка и маленького настоящего Лубу повесили в Москве на Фроловских воротах. Далее то ли спасенный царевич, то ли Ян Луба был представлен королю Сигизмунду и Сейму как русский царевич. Король и Сейм согласились с доводами Белинского и признали в мальчике, который был им представлен, русского царевича Ивана Дмитриевича, то есть был задействован институт чрезвычайного спасения наследника. Полагаю, что на слово король и Сейм вряд ли бы поверили кому-то. Полагаю, что для такого решения нужны были очень веские аргументы и, возможно, документы. При этом проромановская историография уверяет, что Сигизмунд блефовал. Так или иначе, но новоявленному царевичу предоставляют царское содержание, и в 1619 году отдают на воспитание канцлеру Льву Сапеге, фактически второму лицу государства. Сапега в свою очередь поручил образование Ивана святому Афанасию Брестскому, который в своих святых промыслах и не мыслил об Иване иначе как о русском царевиче. Здесь уже возникает вопрос к РПЦ. Если святой Афанасий Брестский признавал Ивана царевичем, то не является ли признание его самозванцем противоречием православию?