Настоящая история Смуты. Русская столетняя война середины XVI - середины XVII веков
- Автор: Левчик Дмитрий Александрович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Директ-Медиа
- ISBN: 978-5-4499-2760-6
- Жанр: История
Электронная книга - «Настоящая история Смуты. Русская столетняя война середины XVI - середины XVII веков». Краткое содержание книги:
Книга построена на анализе широкого круга исторических источников и литературы. В качестве своеобразного иллюстративного материала в нее включены отрывки из авторской повести «Проклятие. Сказ о русском пире и русском бунте» и рассказа «Русская реформация. Стоглав».
И после взятия Москвы романовцы не заплатили жалования «первоополченцам». Идите на все четыре стороны и кормитесь сами! — сказал нововыкликнутый царь. Изгнанные избрали своим атаманом Ивана Баловня, и пошли, куда царь сказал. Ушли на не разоренный войной север страны, где недовольство решением о воцарении Романова зашкаливало, ибо на тех территориях жаждали мира со Швецией и хотели видеть шведского принца русским царем. К июню 1613 года сторонники Баловня с легкостью взяли под контроль территорию нынешней костромской, ярославской, тверской и вологодской областей, кроме самой Вологды, которая осталась верна Романовым.
Могло ли московское правительство вести в те дни войну против Баловня? Нет. Вести войну против Баловня московское правительство в ту пору не могло. Силы были не те. Сперва москвичи решили более простые задачи. Договорились с казанцами, фактически признавая их независимость, и совместно атаковали армию Мнишек. В феврале 1614 нанесли ей поражение под Рязанью. После этого московское руководство перекупило часть казанских лидеров и арестовало Николая Шульгина. Очень по-московски. Войска Михаила вошли в Казань.
В апреле 1613 года Дмитрий Астраханский начинает реализацию своего плана. Союзные ему ногайские татары с востока нанесли удар по территориям, контролируемым Мнишек — по Коломне и Михайлову. Одновременно те же ногайцы нанесли удар и по романовским территориям, по Пронску, Рязани, Курску, Серпухову и Боровску. От этого удара романовцы смогли оправиться, а сторонники Марины — нет. 29–30 июня 1613 года в битве под Воронежем москвичи наголову разгромили остатки войск императрицы Марины Мнишек, вынудили ее отступить в Астрахань, где ее положение было безнадежным.
Были ли у царя Михаила Романова ресурсы для продолжения войны? Нет. Не было. Казна московская была пуста. Царь был вынужден усилить налоги, ввести с начала 1614 года «пятину», изъятие 20 % урожая. Не продразверстка, конечно, но и не акт гуманизма. Естественно, народ ответил на усиление поборов восстанием, которое вдвойне испугало царя Михаила Романова, ибо восставшие крестьяне присоединились к войскам Баловня, и пошли на Москву. Требований особых у них не было. Крепостное право к тому времени было ликвидировано указом Дмитрия II «О холопах». Им надо было просто сократить поборы и избрать царя законного и выгодного всем.
Могло ли московское правительство самостоятельно подавить восстание Баловня? Нет. Московское правительство остановить повстанцев не могло, ибо московская армия тогда была разбита при попытке снять шведскую осаду с Тихвина. Поражение колоссальное. В результате в июле 1614 года шведы занимают Гдов, разбивают остатки русской армии под Бронницами и наступают на Псков.
В то же время, на юге ногайцы, союзники Дмитрия Астраханского, наносят удар по Алатырю и подмосковным районам.
Единственной (да и то сомнительной) военно-политической удачей царя Михаила летом 1614 года стал арест Марины Мнишек и Ивана Заруцкого, покинувших астраханский «затвор» и попытавшихся соединиться с баловневцами. Заруцкого и малолетнего царя Ивана Дмитриевича привозят в Москву, где в декабре 1614 года казнят. Первого — на кол, второго — в петлю на глазах матери.
На нашей машине времени мы можем увидеть и эту жуткую казнь…
…Марину вывели из темницы морозным декабрьским рассветным утром, когда воздух особенно звонок и чист, и по всей сонной еще Москве, казалось, слышен отзвук колокольного заутренего звона. Императрицу посадили на телегу, дали в руки сына. Пятеро стрельцов стали ошую и одесную телеги. Разлученная с маленьким Иваном во время заточения Марина, не смогла при его виде сдержать слез! Как похудел! А почему в драной рубахе? Где одежда царская? «Сынок! Государь! Тебе не холодно?» Марина сорвала с себя плат, накинула на маленького мальчика, прижала к себе. Поцеловала в лобик. Синяки! «Тебя били?». Возница не спеша тронул телегу к Фроловским воротам. Маленький дрожащий царь грустно посмотрел на маму глазами полными слез и страха: «Mama nas zabijq? Mama duzo si^ modlilem, pytalem Pana, czy trafi^ jestem w raju, do papieza, po tym, jak mnie zabijq. Pan nie odpowiedzial. Mamusiu! Boj^ si^. Ja nie chc^ umierac. Ty zas wszystko mozesz, mamo. Powiedz im, zeby nas wypuscili. Bardzo si^ boj^. Mamo, mowilas, ze rosjanie — nasze dobre poddani. Dlaczego sq one takie zle? Co ja im zrobilem, mamo?» («Мама, нас убьют? Мама я много молился, я спрашивал Господа, попаду ли я в рай, к папе, после того, как меня убьют. Господь не ответил. Мамочка! Мне страшно. Я не хочу умирать. Ты же все можешь, мама. Прикажи им, чтобы нас отпустили. Мне очень страшно. Мама, ты говорила, что русские — наши добрые подданные. Почему они такие злые? Что я им сделал, мама?)» — едва слышно, запекшимися рассеченными губами шептал царевич, уткнувшись в плечо императрицы. «Nie boj si^, kochanie! — обняв сына, тоже шепотом отвечала Марина, — Pan jest laskawy! Nas nie zabijq. Nas zabiorq w Grudziqdz. A moze puszczq w Sambor. Tam, gdzie jest najlepszy na swiecie zamek w magicznym lesie. Ty go na pewno zobaczysz. Nie boj si^, panie, nie osmielq si^ ci^ zabic!» («Не бойся, дорогой! — обняв сына, тоже шепотом отвечала Марина, — Господь милостив! Нас не убьют. Нас отвезут в Ярославль. А, может, отпустят в Самбор. Туда, где самый лучший в мире замок в волшебном лесу. Ты его обязательно увидишь. Не бойся, государь, они не посмеют тебя убить!»)