Наш знакомый герой

Что такое настоящий писатель, настоящий творец? Это человек, который говорит то, что именно он хочет сказать. Каждой строчкой он выдает себя, свой положительный и отрицательный опыт. Это мужественный акт — творчество, когда ты выдаешь себя.

Литературный Сальери не может притвориться Моцартом в слове, потому что чужими легкими долго не продышишь, а в литературе слова — не просто слова, даже и не главное. Слова и мысли имеют смысл лишь в том случае, если это твои слова и мысли. Но Сальери не отваживается предстать перед нами голеньким — выдать свою ненависть, зависть, пустоту. Ведь все эти качества почему-то навек повязаны с трусостью. Всех этих сомнений Моцарт не знает, он даже не ощущает, что душой расплачивается за слова, ему нечего стыдиться, у него одно намерение: привести мир к гармонии. Потому он логичен, потому логично то, что он нам говорит, и потому мы с такой готовностью ему верим. Мы хотим верить справедливости и порядку. Да они и существуют. Только что делать, если, существуя  в о о б щ е, они обойдут стороной кого-то из нас, верящих? Гений не виноват, что его стремление к гармонии в тысячу раз прекраснее жизни, но больше принадлежит гармонии, а не жизни. Как и сам гений.

Зато Сальери принадлежит жизнь. Тут уж он мастак ставить все с ног на голову, путаться под ногами, клеветать. Сальери дробят жизнь на кучу мелочей и осколков, на кучу нелогичностей и несуразностей, все запутывают, усложняют, извращают. Как злые дети, они рушат построения детей созидающих, пусть из песка.

Моцарт, отважный ребенок, со слезами смотрит на разрушенный мир и, закусив губу, созидает его заново. Тысячу раз разрушенный — тысячу раз заново. Мало того, что ты выбрал стезю созидания, ты еще должен тысячу раз начать все заново, чтоб доказать правомочность своего выбора. Куда деваются таланты актеров без ролей, писателей, которых не печатали, философов, которых казнили? А ведь как из ничего не бывает ничего, так и ничто не исчезает бесследно. Рукописи не горят.