Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
— Ты где теперь живешь? — спросила она.
— Живу? Живу… Да живу… — суетливой скороговоркой пробормотал Ванюша и ничего более не прибавил.
Ясно: нельзя больше спрашивать.
— Я заболел. Послали в город. Сейчас у Степанова живу. Помнишь Степанова? Золотой человек.
— Не сомневаюсь. — Вокруг Ванюши всегда были только золотые люди.
— Что с Гусаровым?
— Ничего. Работа у нас такая.
— Я прочел его роман.
— Ну и?
(Она боялась услышать, что роман Ванюше не понравился, а от мнения Ванюши нельзя отмахнуться так, как от мнения сорока тысяч братьев-критиков.)
— Честный роман, — сказал Ванюша.
Она перевела дыхание. Он это заметил.
— А ты думала, что этому снобу Соколикову не понравится?
— Боялась. Мы с Андрюхой так срослись за это время, что когда его бьют — у меня скулы трещат.
— Ты прости меня…
Простить его? Вот скажет так скажет! Она посмотрела на него с недоумением:
— За что?
— Сама знаешь.
Она не знала, он начал путано объяснять:
— Я был молод и глуп. И слишком… как бы это сказать… элитарен. С детства со всеми знаком, авторитетов для меня не существовало. Ну, сама помнишь. Я слишком много знал о литераторах, чтоб любить и по-настоящему уважать литературу. Я читал, а потом думал. Это два совершенно разных процесса. Мысли после прочтения вещи часто не имеют ничего общего с самой вещью. Мы в мыслях о п о с л я способны даже гения опустить до себя. А теперь я не посмею подойти ко Льву Толстому с лупой. Я могу его только о б о ж а т ь. Обожать, понимаешь? И с современной литературой стараюсь поступать так же. Если я с интересом прочел вещь от начала до конца, значит, это не липа. А уж липа или не липа — тут я разберусь. Либо есть пусть короткое, но живое дыхание, либо его нет.
— Ванюша, я прочла «Волшебную гору» и Марселя Пруста… Я все прочла, что ты мне тогда еще назвал! — горячо сказала она.
— И что?
— Еще больше поняла и полюбила Чехова. Этого ты добивался? Я благодарна тебе. Я тебя искала, хотела сказать, но по твоему телефону…
— Ирмуся порой бывает очень нервной, — перебил ее Ванюша, — ей очень не везет… Вот и второй муж намылился. Странные какие-то люди: женщина идет за них замуж, а они… Вообще-то Ирмуся золотой человек…
Слушать об Ирмусе Горчаковой было абсолютно ни к чему, а потому она перебила:
— Работаешь все там же?
— Да. Все в той же конторе. Езжу от них в поле и вообще… Я, видимо, стал стар, но люблю то, к чему привык.
— Я тоже.
— Тебе еще рано. Как странно, когда мы познакомились, я был таким, как ты сейчас. Только теперь я понимаю, как я еще был молод. А ведь прошло столько лет…
— А главное — зим…
— Столько зим. Когда я отошел чуть подальше, то вдруг сообразил, что не чувствовал возрастной разницы. Очевидно, я оскорблял твою молодость. Был с тобой жесток, прямолинеен.
Все-таки интересно устроены люди! Неужели Ванюша думает, что он способен кого-то оскорбить? Обидеть? Это же додуматься надо: «оскорблял молодость». Жизнь только и делает, что оскорбляет чью-то молодость, — это называется жизненный опыт.
— Все бы так оскорбляли, — буркнула Горчакова. — Если б не ты, не Гусаров, не тот же Новоселов…
— Я его не знал, но мне о нем многое рассказал Суздальский…
— Суздальский?
— Представь, как я удивился, когда одна наша партия остановилась в северной деревне у черта на рогах, и там я встречаю Суздальского! Он работает директором школы…
У Горчаковой глаза полезли на лоб. Это чтобы городской, слегка пижонистый парень с неизменной гитарой — и директор школы где-то у черта на рогах?
— Он прекрасным учителем оказался. Занимался не только с детьми — все к нему ходили. Он просто читал вслух книги, без пропусков и купюр. И как читал! Вот кто знает с самого начала эту тайну обожания! В его деревне никто и телевизоров не смотрел. Особенно экранизации. После подлинника подделка идет плохо. Он великий актер. Странно, почему ему не повезло в театре?
Ванюша был наивен, как и прежде. Он ждал от жизни и судьбы логики, не видя, что логики-то как раз и не хватает. Как все чистые, добрые, хорошие, но книжные люди, он мерил мир литературой, не замечая, что при всей похожести мир и литература абсолютно разные вещи, а похожесть нас просто запутывает. Настоящая литература, на которой был воспитан Ванюша, пишется настоящими людьми, настоящими творцами, а потому произведение выдает их волю, их стремления, даже если взгляд на мир у писателя кажется негативным. Естественно, что в хорошей литературе всегда есть справедливость, вера…