Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
Впрочем, можно проверить.
— Нинель, а как была одета Ванда?
— Да все в том же черном и некрасивом платье, что и всегда. Со вкусом у Ванды неблагополучно.
Вот и результат. Если б Нинель не встретила Ванду на самом деле, она бы сочинила ей корону на голове или еще что-нибудь в этом роде.
— А где ты встретила Ванду?
— Я зашла к ней попить кофе и почитать свои новые стихи.
— Ты теперь пишешь стихи?
— Да. Это возвышенней. И короче дорога к успеху. А разве ты их не читала? Я посылаю их всем.
— У меня изменился адрес…
— Какая обида! А я их посвящаю тебе. И всем, кого люблю. Сейчас прочту.
Ну что ж. Стихи так стихи. Нинель полузакрыла глаза и забубнила:
Слушать это было невозможно, и Горчакова глазела по сторонам, хоть и делала это осторожно. Больные женщины парами и поодиночке гуляли мимо них, некоторые останавливались и разглядывали гостей. Тут все было вообще-то тихо. Ванюша сказал, что раньше Нинель попадала в довольно буйные больницы, а теперь ее, за безвредностью, кладут только сюда. (Это сколько же лет он ходит по больницам?) Да, все тут было тихо. Если б не выражение лиц, можно было бы подумать, что ты в самой обычной больнице. Лица делились примерно на два типа: либо блаженные тупо-радостные, стерто-бесполые, либо хмурые, подозрительные, угрюмые, будто судящие весь свет за то, что свет светел и в нем есть здоровые и даже счастливые.
Вдруг Горчакова чуть не вскрикнула — на нее смотрело лицо Ирины. Лицо амазонки, правдолюбки и судьи, лицо палача, знающего свое дело.
Нинель забыла про стихи, проследила за взглядом Горчаковой.
— Это плохая женщина, — громко сказала она.
Горчакова испугалась, что сейчас что-нибудь случится: скандал, истерика, драка… Нинель поняла и этот страх.
— Не бойся, она ничего не слышит, кроме себя. Эгоистка. У нее был муж, дети… — Лицо Нинель расплылось в беззащитно-завистливой улыбке. — Но все это она пропила. Никто ее тут не любит. Все тут больные, а она сама виновата, верно? А вот Вероничку я люблю…
Вероничка присела на корточки перед Нинелью, положила голову ей на колени, посмотрела на Ванюшу, потом на Горчакову:
— Скажите ему, чтоб он отпустил меня, а? Ну, свихнулась я, ну было дело… Я ждала своего парня, а он не пришел… Ну, свихнулась я… А теперь все прошло. Если даже он придет — я его не пущу. Ну что мне делать здесь? А так бы я нашла себе другого… Это же нормально, что я свихнулась? Кто бы на моем месте не свихнулся немного, если б он не пришел?
Вначале она говорила тихо, как кошка мурлыкала, но постепенно голос ее креп, приобретал истерический накал, делался звучным, актерски-четким.
К Вероничке уже спешила медсестра.
— Вы тут ни при чем, — мягко сказала она Ванюше и Горчаковой, обняла Вероничку и повела в палату, приговаривая:
— Все мы скажем… Что надо, то и скажем. Владимир Иваныч, скажем, выпустите Вероничку… Ну было дело, а теперь прошло…
— Вероничка сошла с ума от любви, — очень серьезно сказала Нинель. — А так она очень хорошая. Ее, как и меня, часто отпускают отсюда. Она в семнадцать лет сошла с ума, а сейчас ей сорок два. Сошла с ума от любви…
— Сошла с ума от любви? — спросила Горчакова уже на улице.
— Вполне вероятно. Не только же в книгах это бывает. Жалко девушку. Мы судим по большинству, но бывает и так. «И он не сделался поэтом, не умер, не сошел с ума…» Как будто Пушкин даже осуждает за это, ты не находишь? Претит ему наша твердолобость и живучесть.
Горчакова думала о Нинели. Странную фразу произнесла Нинель о женщине с лицом Ирины: «Сама виновата…» Неужели Нинель способна самостоятельно мыслить так вот жестоко? Скорее, повторяет чьи-то слова.