Наш знакомый герой

— Как это — замену?

— Так — замену. Другого мужа, который женится на ней и будет содержать. Он отказался. Тогда пошли письма… Их был миллион. В этих письмах она раскрывала на него глаза общественности, его родственникам, друзьям. Вроде бы никто не принимал всерьез эти письма, однако… Однако не хотел бы я оказаться на его месте. Он был затравлен, обезумел. Менял бесконечно место жительства и службы, стал избегать знакомых, потом заболел. Она навестила его в психиатричке и потребовала кошелек или жизнь. Тогда он уже работал у нас, а потому я навещал его в больнице. Он был откровенен со своим лечащим врачом, надо же кому-то рассказать свои страхи… Врач счел возможным рассказать о его страхах мне. Ну, я скоро понял, что речь идет о жизни и смерти, собрал ему эти деньги. Ванда говорила, что на кооператив, но никакого кооператива она не купила, потому что к тому времени отец ее умер и квартира досталась ей. При передаче денег мне удалось вырвать у нее расписку о получении денег и письменное обязательство, что она оставляет бывшего мужа в покое. Разумеется, никакой официальной силы эта расписка не имела, и Ванда продолжала бы свою травлю, если б ей не подвернулся в это время новый муж…

— Почему же ты не рассказал этого тогда? Нам всем?

— Зачем? — искренне удивился Ванюша. — Что бы это дало, кроме того, что поставило бы многих в неудобное положение? Неужели ты не поняла еще из того скандала, что у всех были основания бояться Ванды? Не потому, что она знала о каждом нечто грязное и мерзкое, а потому, что могла любой факт их жизни повернуть грязной и мерзкой стороной. Я видел ненависть к Ванде со стороны Гриши Суркова и Андрюхи Гусарова, но я рассудил, что им есть что терять. У Суркова была любимая работа, у Андрюхи — семья. Ванда могла разметать это в считанные секунды. И только мне было нечего терять… — Он грустно улыбнулся. — Я нашел повод, воспользовался им. Записная книжка, заполненная якобы шифрованными записями. Кстати, она совсем не случайно оставила мне эту книжку. Она знала, что я о ней многое знаю, и решила застращать меня этой книжкой. Дескать, и она кое-что кое о ком знает. По ее сценарию я должен был, увидев эту шпионскую книжку, перепугаться за вас всех, устрашиться и так далее. По ее сценарию я не мог пойти на скандал, потому что у нее в башке сложился свой стереотип моего прекрасного образа. Интеллигент-петербуржец в двадцатом поколении, прекраснодушный слизняк, рыцарь… По ее версии, я должен был драться с ветряными мельницами, но уж никак не с дамами. Она просто не учла, что на другой чаше весов были сразу две дамы — ты и Нинель. Она травила Нинель в глаза и за глаза, не смущаясь тем, что Нинель этого не замечает. Она травила тебя…