Князь Меттерних. Человек и политик

Собравшийся в Вене цвет европейской знати от души предавался удовольствиям. В Вене царил вальс. Все оказались во власти нового танца: от простых венцев до коронованных особ. Совершенно ненасытен по части увеселений был Александр I, но вместе с тем он был и единственным монархом, энергично участвовавшим в работе конгресса. Общее настроение выразил прусский король, впрочем, человек меланхоличный, тяжело переживавший раннюю смерть своей красавицы жены: «После всего, что Франция заставила нас пережить за двадцать пять лег, мы заслужили этот сезон удовольствий»[357]. Какая-то расслабленность после долгого напряжения охватила всех участников конгресса, в том числе и тех, кто достаточно серьезно относился к делу.

В полной мере это относится и к Клеменсу. Вот как проходил один из его «рабочих дней», 14 октября 1814 г., в соответствии с донесением одного из «конфидентов». «Меттерних уже не владеет собой из-за любви и тщеславия; он теряет обычно все утро, вставая с постели не раньше 10 часов (правда, по сравнению с Талейраном и Каслри он был ранней пташкой. — П. Р.), и, едва одевшись, спешит воздыхать возле Саган. Как правило, его ожидают ежедневно не менее сорока человек, но он уделяет для них примерно час, т. е. успевает принять трех-четырех. Часто даже ближайшие помощники Гуделист и Генц вынуждены ждать приема по нескольку часов»[358]. Клеменса обвиняли в том, что из-за своего традиционного утреннего свидания с Вильгельминой он опоздал к подписанию договора с баварским королем, согласившимся уступить Австрии часть своих владений в обмен на итальянские. Когда же Клеменс явился, король успел передумать. Конечно, это одна из легенд, возникших в ходе конгресса, но дыма без огня не бывает. Амурные дела канцлера, особенно когда они приняли неприятный для него оборот, действительно мешали ему сосредоточиться на делах государственных. Работать же приходилось не меньше, чем в самые напряженные моменты кампаний 1813–1814 гг. Понятно, почему Меттерних периода конгресса явно проигрывает Меттерниху 1813 г. Тогда он был предельно сосредоточен и собран, в его дипломатической шахматной партии ходы были продуманнее и точнее.

После двух лет походной жизни царь энергично наверстывал упущенное. Им прямо-таки овладела танцемания, ставшая поначалу объектом добродушных, а потом уж и язвительных шуточек венцев. Александр танцевал даже на детских балах. На одном из них, у Шварценберга, маленькая графиня Вильчек сумела ловко поддержать едва не упавшего царя, а в ответ на слова благодарности сказала: «Я горжусь тем, что спасла европейское равновесие»[359]. Кстати, эти слова в устах девочки свидетельствовали не только о ее врожденном чувстве юмора, но и о том, насколько расхожим был принцип, положенный в основу деятельности конгресса.