Князь Меттерних. Человек и политик

II

По возвращении из Англии Меттерних встречается с семьей в Бадене 19 июля. Никогда еще так надолго он не разлучался с женой и детьми. Он не видел их целых 13 месяцев. Семья значила для него очень много, он был привязан к жене, любил детей. Для них князь приготовил множество подарков. Еще долго после приезда Клеменса из Парижа и Лондона прибывали ящики и тюки, набитые игрушками, украшениями, одеждой, утварью. Но самое главное для детей и Элеоноры — это то, что наконец отец и муж снова с ними. Когда же князь появился в Вене, ему был устроен торжественный прием в госканцелярии. Граф Палффи собрал музыкантов из Бургтеатра и Венского театра, которые исполнили бетховенскую увертюру «Прометей» и специально сочиненную по этому случаю кантату, славившую князя — спасителя страны.

Отдыхая в Бадене, Меттерних периодически наезжал в Вену, чтобы контролировать подготовку к конгрессу. Почти вслед за Меттернихом в Вену возвратилась и герцогиня. Хотя Клеменс сразу же узнал об этом, но не торопился встретиться с ней. Она была страшно раздосадована и устроила сцену Генцу, который, как она знала, держал своего патрона в курсе ее связей, в частности с Фредериком Лэмом. «По приезде герцогини Саган, — записал Генц в своем дневнике, — ситуация стала штормовой… Я должен дорого платить за честь быть конфидентом и посредником Меттерниха в его связи»[352].

На сей раз инициативу проявила Вильгельмина, а Клеменс не заставил себя долго ждать. Их встреча произошла 25 июля в Вене. Этот день он тоже внесет в реестр самых счастливых в своей жизни. На следующий день князь получил письмо герцогини, в котором она обещала начать новую жизнь, уступить его требованиям и полностью довериться ему. Радости Клеменса опять нет предела. Теперь все снова выглядит в розовом цвете, будь то личная жизнь, будь то политическая игра. У него прилив энергии, ощущение, что все нити у него в руках. И жене, и любовнице он самонадеянно заявляет, что предстоящий конгресс продлится не более 3–6 недель. Не в первый и не в последний раз он оказался плохим пророком. К середине сентября в австрийскую столицу уже прибыли многие министры, в том числе Каслри и Гарденберг. Как раз 15 сентября Меттерних писал герцогине: «В этот самый ответственный момент моей жизни мне необходимо собрать воедино все силы. Мой разум в полной готовности. Я подобен генералу, который расставляет свои войска и готовит поле для решающей битвы. Мой друг, не оставляйте меня в этот момент»[353].