Начало Руси. 750–1200

Впрочем, Ольга, по-видимому, надеялась и на более ощутимые выгоды от церемонии и переговоров, которые она вела. Делать конкретные предположения относительно истинных ее целей было бы опасно, но в числе их, возможно, было снятие ограничений, которые предусматривал договор 944 г. и которые налагали запрет на зимовку русов в устье Днепра и лимитировали количество шелка, которое можно было покупать. Но пребывание Ольги в Царьграде, которое продлилось почти до конца октября, когда погода на Черном море становится неблагоприятной для плавания судов, не увенчалось ни заключением договора, ни брачными узами. О том, что ее пребывание не окончилось к взаимному удовольствию сторон, позволяет судить рассказ « Повести временных лет» об ответе Ольги на просьбу императора прислать продукты и военную помощь. В источнике сообщается, что Ольга будто бы ответила: «Аще ты, рьци, тако же постоиши у мене в Почайнѣ [в Киеве], яко же азъ в Суду [Золотом Роге], то тогда ти [эти вещи] дамь».[219] В этой красивой истории, как и в рассказе о предложении своей руки влюбленного в нее до безумия императора, изменена роль каждого из действующих лиц, если допустить, что, на самом деле, просьба исходила не от Константина, а от княгини.

Еще одно указание на то, что Ольга выступала в Константинополе со смелыми предложениями, но не достигла цели, содержится у названного выше германского хрониста Адальберта. К осени 959 г. Ольга установила контакт с Оттоном I, королем германских земель, и попросила его «назначить епископа и священников для […ее] народа».[220] В конечном счете Адальберт сам был поставлен в епископы и отослан к русам. Ольга пыталась придать достоинство своим отношениям с Византией и укрепить их. Принятие византийской формы богослужения было одним из средств осуществить это. Она надеялась, создав настоящую миссию, распространить в Киеве вероисповедание, которое приняла сама, выступая как главный покровитель и устроитель нового культа. Естественно было бы, если бы священники и епископ приехали из Византии, с чьим правителем и с чьей церковью Ольга была теперь прочно связана: Адальберту, который писал в конце 960-х гг., она была известна под именем, полученным ею при крещении в честь императрицы Елены. Если к 959 г. Ольга обратилась к Оттону Саксонскому, вероятнее всего, это произошло потому, что ей не удалось получить от Византии ту миссию, на какую она рассчитывала. Этим может объясняться довольно раздраженная нота, на которой, похоже, закончились ее переговоры с Константином VII.