Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»
- Автор: Аксенов Владислав Бэнович, Багдасарян Вардан Эрнестович
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Литагент «Пробел-2000»
- ISBN: 5-98604-067-8
- Жанр: История
Электронная книга - «Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»». Краткое содержание книги:
Исследование адресовано как ученым приверженцам беспристрастной статистики, так и тем, кто привык познавать реальность в тумане художественных образов. Всем, кому интересен нетрадиционный подход к традиционным проблемам русской истории.
Для советской власти наступил самый критический момент за все время переворота. По улицам бродили пьяные банды, терроризируя население стрельбой. Г. Соломон писал о тех днях, что стал свидетелем подлинной растерянности, царившей в Смольном. Ленин был бледен и нервная судорога подергивала его лицо: «Эти мерзавцы… утопят в вине всю революцию! – говорил он, – мы уже дали распоряжение расстреливать грабителей на месте. Но нас плохо слушаются. Вот они русские бунты!»[387].
В алкогольном пламени революция грозила сжечь себя саму, комиссары пытались поставить заслон, расстреливали штабеля бутылок и бочки из пулеметов, ходили мокрые, насквозь пропахшие букетом лучших вин. Как живописно вспоминал другой участник событий – Троцкий: «Вино стекало по каналам в Неву, пропитывая снег, пропойцы лакали прямо из канав».[388]
Погромная волна продолжалась несколько месяцев и кончи – лась лишь после того, как тем или иным путем все винные склады были уничтожены. После такого бурного начала советская власть долгое время находилась в каком-то оцепенении перед вопросом производства и потребления спиртных напитков, не решаясь ни подтвердить, ни отменить сухой закон. Только 19 декабря 1919 года вышло довольно либеральное постановление Совнаркома о запрещении производства и продажи спирта, крепких напитков и неотносящихся к напиткам спиртосодержащих веществ, которое поколебало сухой закон разрешением продажи виноградных вин и прочих напитков крепостью не выше двенадцати градусов. До этого постановления общество пребывало в двусмысленном положении, которое с одной стороны как бы поощряло граждан к выделке и потреблению горячительных напитков, а с другой – открывало простор для распорядительного творчества местных властей. Из этого периода сохранились образцы довольно убедительных распоряжений, изданных отдельными городскими и губернскими властями, которые предусматривали за самогон высшую меру наказания – расстрел.
Кремлевская власть, наученная горьким смольнинским опытом, мудро пустила дело на самотек, не разрешая, однако и твердо не возбраняя населению наслаждаться плодами обретенной свободы. Область была настолько тонка и чувствительна, что каждое бесцеремонное вмешательство грозило непредсказуемыми последствиями, ибо здесь возводились чертоги и рушились храмы. Когда правительство самарского Комитета членов Учредительного собрания в 18-м году задумало для укрепления своей социальной и финансовой базы пустить в продажу «казенку», то выказало в этом деле отсутствие у себя должной непреклонности наряду с присутствием излишней прямолинейности, уступив слабой женской силе. Как сообщал в Москву работник Наркомпрода, командированный в Самару сразу после ее падения: Мужики гонят самогонку, пьют сами и продают в город, и здесь бабы всецело на стороне коммунистов и делают великое дело, морально воздействуя на мужское население и вполне успешно. «Когда «учредиловцы» задумали пустить в продажу казенку, то бабы все как одна восстали против этого безобразия, начали на них травить своих мужей и добились своего». Мужики стали организовывать отряды и бить чехов. «Кажется, это послужило первым толчком к отступлению чехов от Самары, а не самарские рабочие, как передавали нам в Москве»[389].
Иное дело Совдепия. Ее пределы неуклонно расширялись, революционные волны достигли самых отдаленных границ бывшей империи. В чем заключалась их сила, откуда происходила энергия этого движения – вопрос принципиальный. Можно говорить о притягательности идей большевизма, можно ссылаться на его террористические методы, мы же здесь обязаны указать на первопричину по существу. Она даже не лежала на поверхности, а витала над ней и была хорошо видна из вражеских окопов. Как один колчаковский офицер писал в рапорте начальству о своей поездке на фронт в период успехов Красной армии: «Большевистская армия идет поголовно пьяная. На передовых позициях слышится отборная ругань комиссаров»[390].
Надо сказать, что с того времени, как был введен сухой закон, т. е. с начала Первой мировой войны, он стал вызывать постоянные нарекания. Началось все с того, что закон решили ввести на время мобилизации, но в итоге он был оставлен «навеки». Последствия этого решения очень ярко описывает Н.В. Савич: «Народ начал пить денатурат, несмотря на массовые случаи слепоты… В деревнях скоро начали гнать самогон, население травилось отвратительным пойлом, вредным для его здоровья и дававшем большой доход распространившемуся шинкарству. Лишенное привычного напитка население начало сперва роптать, а потом раздражаться. Энергия, привыкшая находить выход в потреблении алкоголя, должна была направляться по другому направлению. Она и вылилась в усилении того общего недовольства и раздражения низов против верхов социальной лестницы, которое так ярко проявилось в момент наступившего революционного движения»[391]. Временное правительство не отменило сухой закон, большевики тоже, впрочем, впоследствии они исправили положение и доходы от продажи спиртного составляли немалую часть советского бюджета после 1922 года.
387
Соломон Г.А. Среди красных вождей. М., 1995. С.15.
388
Троцкий Л. Моя жизнь. М., 1991. С.287.
389
РГАСПИ. Ф.17. Оп.65. Д.60. Л.128–129.
390
РГАСПИ. Ф.17. Оп.84. Д.115. Л.8 об.
391
Савич Н.В. Воспоминания. Санкт-Петербург. 1993. с.138