Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»
- Автор: Аксенов Владислав Бэнович, Багдасарян Вардан Эрнестович
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Литагент «Пробел-2000»
- ISBN: 5-98604-067-8
- Жанр: История
Электронная книга - «Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»». Краткое содержание книги:
Исследование адресовано как ученым приверженцам беспристрастной статистики, так и тем, кто привык познавать реальность в тумане художественных образов. Всем, кому интересен нетрадиционный подход к традиционным проблемам русской истории.
Примечательно, что комитет общественной безопасности, ставший альтернативным большевикам органом власти, открыто провозгласил то, что еще в конце августа начало делать Временное правительство, – уничтожение алкогольных запасов с целью недопущения массовых пьяных беспорядков. Однако в условиях сложившегося двоевластия, социально-политического кризиса и фактического начала гражданской войны выполнить это было не так-то просто. К тому же новое Временное правительство рабочих и крестьян, или Совет народных комиссаров, игнорировало начавшуюся волну пьяных погромов, по-видимому, не желая портить отношения с солдатской массой (пусть и пьяной), предоставляя своим политическим конкурентам самостоятельно решать эту щекотливую проблему.
Волей-неволей тема пьянства возникала в созданном в ноябре народно-революционном суде – экспериментальном предприятии, на котором и судьи, и присутствовавшая публика (все из рабочих) совместно решали судьбу обвиняемых. Деятельность временного народно-революционного суда, образованного рабочими Выборгской стороны, началась 4 ноября 1917 года. Показательно, что первое же рассмотренное на нем дело касалось солдата-милиционера Беляева. Обвинение было сформулировано кратко: «В нетрезвом виде стрелял из винтовки»[366].
В то время как в новоиспеченном народно-революционном суде, в периодической печати, в стенах Городских дум звучали призывы покончить с уличными безобразиями, эта самая улица продолжала жить по собственным законам. Разгромы следовали один за другим, и газеты не всегда поспевали их фиксировать. Причем погромная волна не утихала по мере удаления от Великого Октября. В ноябре происходило все то же самое: «Вчера (7 ноября) был разгромлен винный погреб во дворце бывшей великой княгини Ксении Александровны, помещающийся на офицерской улице. Из находящейся при дворце кладовой унесено много кусков материи»[367]. Еще удивительно, что перепившиеся громилы додумались поживиться и в соседней кладовой, украв дефицитную материю, которую после несложно было продать на каком-нибудь рынке.
Бесполезно было выставлять охрану у винных складов, так как нередко именно охрана инициировала разгром, и в этом случае ни дубовые двери, ни бетонные стены не были препятствием на пути жаждущей «живительной влаги» толпы: «Команда первого центрального склада, помещающаяся за Невской заставой, взломала бетонные стены погребов завода, в которых хранится большое количество пива. Днем в команде идет безудержное повальное пьянство, которое к ночи превращается в дикий разгул. Все увещевания полкового комитета ни к чему не приводят»[368].
Пока солдатские толпы делали свое «мокрое» дело, власти все еще думали, что можно предпринять с запасами спирта. Ситуацию осложнял тот факт, что в отдельных погребах хранились редкие вина, стоимость которых оценивалась в несколько десятков миллионов рублей. Одни предлагали вывезти вина в Кронштадт, другие настаивали на скорейшей продаже их за границу[369].
Современники вспоминали, что появились даже какие-то иностранные фирмы, предлагавшие выкупить винные запасы за 18 миллионов рублей[370]. Однако ни тем, ни другим планам не суждено было сбыться. Время работало против властей, пытавшихся остановить погромную волну. На подходе было самое громкое «пьяное дело».
Знаменитые кадры штурма Зимнего, имеющие мало общего с реальными фактами, уместнее было бы приложить к другим событиям, произошедшим месяц спустя и остававшимся вне поле зрения историков на протяжении многих десятков лет. Несмотря на свое исключительное внимание к хронике Октября, советская историография скромно умалчивала тот выдающийся факт, что Зимний дворец «штурмовался» революционными массами дважды[371].
В ноябре власти с ужасом подсчитывали количество оставшихся на уцелевших складах бутылок со спиртным. В одном сообщении упоминался какой-то таинственный склад (предусмотрительно не называлось его местонахождение), в котором обнаружено 600 тысяч бутылок дорогих вин[372]. Одним из крупнейших винных складов в Петрограде (если не самым крупным) был, несомненно, погреб Зимнего дворца, «наполненный десятками тысяч бутылок всевозможных вин от столовых до самых высоких марок»[373]. Летом-осенью во время эвакуации из него была вывезена в Москву под видом архива незначительная часть наиболее ценных напитков (столетние бутылки коньяка, мадера и венгерские вина). Основное же количество продолжало оставаться там в ноябре 1917 года, хотя еще в начале марта директор Эрмитажа Д.И. Толстой «ходатайствовал об учреждении постоянного военного караула», обращая внимание на «крайне опасную близость царских винных погребов, находившихся под самым зданием Эрмитажа и ни кем не охраняемых». Толстой уже тогда отмечал, что «погреба эти могли служить сильной приманкой для погромщиков и грабителей и стать источником неисчислимых бед»[374].
366
Известия… 1917. 8 ноября. С. 2.
367
Дело народа. 1917. 8 ноября. С. 3.
368
Там же. 16 ноября. С. 4.
369
Там же.
370
Революционное время в Русском музее и Эрмитаже… С. 353.
371
Павлюченков С.А. Веселие Руси: революция и самогон. / / Революция и человек: Быт, нравы, поведение, мораль. М., 1997. С. 125.
372
Дело народа. 1917. 16 ноября. С. 4.
373
Революционное время в Русском музее и Эрмитаже… С. 353.
374
Там же. С. 338.