Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»
- Автор: Аксенов Владислав Бэнович, Багдасарян Вардан Эрнестович
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Литагент «Пробел-2000»
- ISBN: 5-98604-067-8
- Жанр: История
Электронная книга - «Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»». Краткое содержание книги:
Исследование адресовано как ученым приверженцам беспристрастной статистики, так и тем, кто привык познавать реальность в тумане художественных образов. Всем, кому интересен нетрадиционный подход к традиционным проблемам русской истории.
Газеты описывали, что творилось в субботу, 25 ноября: «Район Зимнего дворца пуст. У самого дворца – пьяные солдаты и скупщики. Площадь оглашается пьяными криками. На каждом шагу драка: солдаты вырывают друг у друга драгоценные бутылки. Пьяные распространились по всему городу, наводя панику и создавая тревожное настроение среди населения. Усилена охрана города ввиду возможного разгрома частных магазинов»[379].
По-видимому, 25 числа погром собственно царского погреба прекратился, так как все бутылки были побиты, а вино, залившее погреб, выкачали в Неву. Последствия этого «второго штурма» были плачевны: «некоторые утонули при затоплении погреба, другие пали от выстрелов охраны и случайной стрельбы пьяных»[380]. Пришедший в понедельник в Эрмитаж его директор увидел, как из ворот со стороны Зимней канавки выносили тело полураздетого солдата – утонувшего в разлитом вине грабителя[381].
Как и следовало ожидать, в последующие дни перепившие солдаты с новым энтузиазмом бросились искать, чем бы похмелиться. Д.И. Толстой вспоминал, как к нему в квартиру ворвались пьяные матросы. «Они бросились прямо в подвал, требуя указания, где находится наш погреб, и остановились между прочим у запертой двери, за которой сохранялось у нас вино. На требование отпереть ее, швейцар спокойно ответил, что за нею кладовая ненужных вещей, а ключ находится у экономки, которой дома нет. Матросы прошли мимо, пригрозив «выпустить кишки» швейцару, если обнаружится, что он их обманул»[382].
В декабре ситуация не изменилась. Короткие зарисовки из периодики позволяют воссоздать бытовые картинки этого времени:
«Несмотря на строгости осадного положения, разгромы винных складов и погребов продолжаются ежедневно. Вчера «пьяные погромщики» очередной свой налет совершили на винный погреб Соколова, на Тамбовской улице. В качестве «закуски» ими были уничтожены весь шоколад, печенье и прочие деликатесы погреба»[383].
«Очевидцы пьяных разгромов в столице передают поистине нечто анекдотическое про изобретательность участников… Обрадовавшиеся «товарищи», не имея в чем унести живительной влаги, снимали с себя сапоги и головные уборы и наполняли вином. На днях на углу Екатерининского канала, где в течение шести суток громился ренсковый погреб Фохтса, нам навстречу попался один из «товарищей», несший наполненные до краев две кожаные… рукавицы»[384].
Юмористическая зарисовка при разгроме винного магазина Черепенникова на Знаменской улице:
«– Ты, товарищ, не очень толкайся.
– А что?
– Да то, что я, может, сам красногвардеец и выпить хочу.
– А я рази мешаю?
– То – то, что мешаешь. Становись в очередь. Это тебе не монархия, чтобы беспорядок делать».
«– Этак нельзя, товарищи! – кричит солдат в расстегнутой мокрой шинели. – Они, красногвардейцы, с собой берут, а нам говорят – тут пей. А рази ее выпьешь всю с одного разу?
– Не слушайте его. Врет.
– Да, может, он не солдат, а дизентир.
– Кто? Я?!
– А то кто же?
– Я, брат, уж третий погреб громлю»[385].
Примечательно, что участие в винных разгромах воспринималось как доказательство истинной революционности. Произошло это потому, что революция уже давно вышла из под кон – троля власти и политических сил и пошла бродить по улицам городов. Толпа, как специфический социально-психологический организм, жила по своим законам, и «единение в улице», т. е. в массовых уличных шествиях, беспорядках и прочем, мыслилось как показатель истинной «народности». Громившие очередной погреб чувствовали свое единение, силу в толпе, и осознание этой силы, сплоченности придавало больше энергии, опьяняло, толкая на новые «подвиги». Сыграло свою роль и дореволюционное значение распития алкоголя в период «сухого закона», которое наполнялось политическим содержанием и мыслилось отдельными вольно– и винолюбцами как проявление оппозиционности царской власти.
В декабре появилась новая частушка:
379
Дело народа. 1917. 26 ноября. С. 3.
380
Там же.
381
Революционное время в Русском музее и Эрмитаже… С. 353.
382
Там же. С. 354.
383
Питер. 1917. 13 декабря. С. 4.
384
Там же.
385
Там же.
386
Там же. 14 декабря. С. 4.