Меж двух мундиров. Италоязычные подданные Австро-Венгерской империи на Первой мировой войне и в русском плену

Несколько раз посольство Италии в Москве опровергало беспочвенные слухи о тысячах итальянцев в России, которые якобы всё еще находятся в плену или не могут вернуться домой. Оно заявляло о готовности к поиску, а также о лояльном сотрудничестве со стороны советских властей. Правда заключалась в том, что бывшие пленные не всегда так уж охотно возвращаются в свои края. Иногда случалось так, что их отслеживали или они сами обращались в итальянские учреждения, а затем, после нескольких контактов и обмена корреспонденцией, исчезали, не оставив о себе никаких известий. Это происходило «по личным причинам, которые иногда заслоняют даже их семейные обязанности [в Италии], а также их обязанности по отношению к своей Родине»[615]. По словам посла, к тому времени те, кто действительно хотел вернуться в Италию, уже нашли способ сделать это: «Итальянец, затерянный в русской деревне, игнорирующий свою Родину и возможное возвращение, является выдумкой, за исключением очень редких единичных случаев, граничащих с психическими заболеваниями»[616].

Чтобы положить конец неконтролируемым слухам и давлению — особенно со стороны Тренто — с целью организации новой поисковой экспедиции, Министерство иностранных дел поддержало и придало официальный статус специальной миссии, организованной Ассоциацией «российских» ветеранов (Associazione reduci dalla Russia) в Тренто. Миссию возглавил бывший пленный Аттилио Арланк, совершивший две поездки в 1925–1926 гг., первую — к юго-востоку от Москвы (в район, где находился Кирсановский лагерь), вторую — на Урал и в Сибирь[617]. В своих отчетах во время и по окончании миссии Арланк опровергал слухи о тысячах пленных, которые якобы всё еще разбросаны по России, не могут вернуться или даже находятся в заключении. Никого из бывших пленных не заставляли заниматься насильно тяжелым трудом, все они сами стремились получить занятие — часто свое довоенное — и все пользовались теми же правами и несли те же обязанности, что и советские граждане. Арланк убедительно доказал, что многие «пропавшие» итальянские пленники, вероятно, умерли от эпидемий в лагерях еще до революции и были похоронены в братских могилах без каких-либо записей. Другие, столь же многочисленные, гибли от несчастных случаев, голода и болезней во время отчаянных попыток уйти на Запад или же в водовороте Гражданской войны, возможно, надев униформу одной из враждующих сторон. Однако ни на кладбищах, ни в реестрах смертей о них не было найдено никаких следов, что все-таки вселяло надежду в их семьи.