Меж двух мундиров. Италоязычные подданные Австро-Венгерской империи на Первой мировой войне и в русском плену

Но эта последняя, большая группа «ирредентистов» была оценена итальянскими властями как низкопробная и поэтому не подлежащая скорой транспортировке в Италию. Сам Манера подчеркивал глубокую разницу между пленными, собранными в Кирсанове в 1915 г., и теми, кто был рассеян по Сибири: одни праздно сидели в лагерях, другие были заняты на различных работах, а третьи блуждали по сибирским просторам без ориентиров и целей. В Кирсанове они «обратились к нам, полные энтузиазма и веры в судьбу Италии, когда судьба войны казалось еще неясной; <…> во имя Италии они шли на любые жертвы и на любой риск; <…> они плакали вместе с нами над несчастьем Капоретто, но всегда сохраняли свою веру», а затем предпочли сражаться в Черных батальонах. Подавляющее же большинство тех, кто оказался в Сибири с 1918 г., были совсем другими, особенно те, кто проявился после окончания мировой войны и кого Манера определил как «толпу боязливых и равнодушных людей, которым к этому времени уже нечего было надеяться от Австрии или ее бояться, и которые, обращаясь теперь за защитой к Италии, посчитали, это им будет во благо, как раньше они во благо себе упорно оставались под защитой Австрии. <…> Эти люди обратились к нам без веры и без энтузиазма, с зародышами бунтарства, недисциплинированности, беспорядка и порока, занесенными из хаоса русской революции»[581].

Эти категории считались неблагонадежными с национальной, моральной и политической точек зрения и поэтому содержались в своего рода длительном сибирском карантине, став объектом трудного процесса «перевоспитания». Манера подготовил списки солдат, собранных в Сибири, разделив их на несколько «лучших элементов», подлежащих немедленной отправке в Италию, и большинство, состоящее из «тех, для кого дальнейшее пребывание здесь необходимо для завершения работы по моральному возрождению, которую эта миссия ведет ради их пользы»[582]. Таким образом, снова обещание скорой репатриации без каких-либо условий сменилось на принудительную мобилизацию.

Манере было поручено организовать пленных в военном отношении и сформировать Легион ирредентистов, с туманной перспективой использовать их для поддержки Экспедиционного корпуса в Красноярске. В действительности на это новорожденное формирование были возложены только задачи по охране военных сооружений и железнодорожных линий. Легион ирредентистов организовали в восемь рот, к которым добавили подразделение под названием «Военнопленные», куда включили тех, кто по-прежнему не желал подавать заявление на получение итальянского подданства из-за страха вернуться на войну, из-за неверия в то, что она действительно закончилась и что их родные края перешли к Италии, или из-за того, что они всё еще чувствовали себя связанными старой присягой Австро-Венгрии.