Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
— Потому что… — Женька таинственно округлила глаза. — Потому что злодеев нет, Ванда. Их нет! Ты начиталась романтической дребедени! Их нет! Это вымысел больного, запуганного мозга. Очень ограниченного, Ванда. А потому злодей — это только дурак. А дурак — злодей. Вот и все. Но не по своей воле дурак становится злодеем, не по своей. Не приписывай себе чести злодейства. Ты и злодейка, и вовсе не злодейка. Не обольщайся на свой счет, Ванда. Ты у нас дурочка. Верно, мужики? Ванда у нас дурочка.
Но Ванда опомнилась быстро (нет, все же не дурочка), нашла уязвимое место, клюнула в печень.
— И ты столько лет готовилась сказать мне это? Ах, бедная Горчакова! Мне жаль тебя. Твой сегодняшний монолог опоздал на много лет.
— Мне просто жали те сапожки, — сказала Женька совсем непонятную фразу.
— А теперь не жмут? — Ванда, как видно, знала, о чем речь.
— Не жмут. И я поражена твоим бескорыстием — просто так, за здорово живешь, обула свою подругу. По госцене! И ты говоришь о злодействе! И по ночам мне звонить… Ты ж из-за меня ночей не спала, верная ты моя и бескорыстная. Подумай, ну кто мог так много сил и времени отдавать мне еще? Ты и Данила. Что же касается моего монолога — тоже не обольщайся. Когда я его готовила — я думала уже не о тебе. Таких, как ты, — много, Ванда. Ты не оригинальна. Вот я и искала частное и общее в вас, чтоб навесить на таких, как ты, колокол. Знаешь, как на бодливую корову? Ванда, ты вульгарна, как санузел.
— Однако, — побледнев, заговорила Ванда, — однако есть люди, которые относятся ко мне иначе. — Она рывком раскрыла свою сумку, рывком вырвала из нее журнал и открыла его сразу на нужной странице. На странице с названием и фамилией автора. Через всю страницу шла размашистая надпись: «Дорогой, незабываемой Ванде-Изабелле от не забывшего ее Новоселова». Число и дата, как положено.
— Ну что? — усмехнулась Ванда. — Много вы от меня узнали? Раскололи меня, вы, умные? Эх, Женька, Женька, сколько я тебя учила, что последнее слово всегда остается за настоящей женщиной! Потому Новоселов пришел ко мне, а не к тебе.
Гусарову захотелось схватить Ванду и трясти ее до тех пор, пока он не вытрясет из нее всего, что она знает. Очевидно, у Ванюши были те же намерения. Но Ванда не стала ждать, пока ее начнут трясти. Она ослепительно улыбнулась, и — стояла только что рядом — и нет ее.
— Тьфу, как мышей наелся, — сказал Ванюша и отодвинул тарелку.
Свою злость Гусаров выместил на Женьке:
— Кто тебя за язык тянул, патер Браун чертов? Хитрить она вздумала, тоже, хитренькая! Не Ванда дура, а ты.
— Врет она все, — неуверенно проговорила Горчакова.
— Теперь поди узнай, врет или нет.
— Может, Нинель хоть что-нибудь прояснит? Какая бы ненормальная она ни была, но не с потолка же взяла Новоселова?
— Как, Ванюша, думаешь?
Ванюша промолчал, но по лицу его Гусаров понял, что ждать от Нинели нормальной информации не приходится.
Спокойствие, а потом возбуждение, которое испытал Гусаров там, на дороге, и теперь вот из-за Ванды, — все это сделало его донельзя усталым, и он понял, что игра в сыщики ему уже не по годам. Пожалел Суркова, понял вдруг, почему тот так старо выглядит. Опять он почувствовал, что скулы свело, что не разжать губ, что во рту боксерский вкус резины.
— Тебе плохо? — сразу же поняла Женька.
— Из-за тебя вообще когда-нибудь сдохнешь, — огрызнулся он.
Женька смолчала. Интересно, а когда женщина становится женой, она может вот так вот понимать все и не обижаться?
Ванюша внимательно посмотрел на Гусарова, потом сказал:
— Вот что, Андрей… Ты с нами к Нинель не езди. Хорошего там мало. Да и не стоит привозить к ней наши тревоги. Там своих хватает. Там мало хорошего…
А Горчакова и не ждала от психиатрической больницы ничего хорошего. Но сейчас она чувствовала себя достаточно сильной, чтоб поехать хоть к черту на рога. Да и остаться наедине с Ванюшей хотелось. Разглядеть его как следует, спросить о многом. Гусаров мешал — от него просто током било, так он был возбужден и насторожен.
— Сходил бы ты к Елене Леопольдовне, — посоветовала она, прощаясь.
— Может быть…
И вот они остались с Ванюшей один на один.
Пошли пешком — больница недалеко, да и время было.
Наверное, было бы странно, если б Ванюша не изменился. Он ведь не Ванда, жил, а не иждивенствовал, но если говорить о форме — хоть куда. Поредели волосы, на зубах появились стальные коронки, но блеск глаз — все такой же живой, заинтересованный. Только вот морщинки у крыльев носа и углов рта — безнадежно вниз, горько. Теперь его святым не назовешь, потому что мученья на лице остались, но с верой и оптимизмом не так уж определенно, как прежде. Горчакова вспомнила хамский голос, ответивший ей по Ванюшиному телефону. Кого он облагодетельствовал на сей раз вместо нее, Горчаковой?