Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
— Твоя Нинель устроила нам сегодня гонки с препятствиями.
Ванюша нисколько не удивился, услышав о том, что произошло. Нинель и есть Нинель. Когда же он сказал, что должен сегодня зайти к ней в больницу, обещал, Горчакова обрадовалась.
— Мы едем с тобой!
— Ей бы что купить и самому пожрать, время есть, а денег ни гроша, — честно признался Ванюша.
Решили заехать в Дом писателей, там и пообедать.
Выходит, Ванюша не знал Новоселова, а в романе Ванюша есть. И разоблачение Ванды есть. Стало быть, Новоселов, будь он даже жив, не мог написать романа. Скорей всего, Новоселов погиб, а роман написал кто-то другой. Или все-таки д о п и с а л?
Или все-таки д о п и с а л? Если б свидетелем того, что Новоселов жив, была не Нинель! Поди разберись, что у нее в голове! Где ложь, где правда, где истина, где вымысел…
Первым человеком, которого они увидели, войдя в кафе Дома писателей, была Ванда. Это не было удивительно. Она всегда тут торчала. Всплыла со своего щучьего дна уже давно и здоровалась с прежними своими приятелями как ни в чем не бывало. Впрочем, они тоже отвечали на ее приветствия, хоть и прохладно. Много лет прошло с того скандала, а за эти годы Ванда перестала казаться им таким страшным злом, встречались и похлеще.
Вот и теперь Ванда прямо-таки расцвела в улыбке навстречу Гусарову и Горчаковой. Ванюшу она опасливо как бы не заметила. Еще бы! Во-первых, неизвестно, что от него можно схлопотать, а во-вторых, кто он вообще такой, чтоб с ним здороваться?
Ванде было уже под или за пятьдесят, кто ее разберет. Она еще более растолстела, ходила утиной походкой на своих так и не удлинившихся ногах, но это, как ни странно, ее не старило. Румяная, как яблоко, розовая, как попка младенца, с блестящими голодным блеском наглыми голубыми глазами, довольная собой донельзя, несмотря на несколько залоснившееся платье (зимой и летом одно и то же), она улыбалась им всеми тридцатью двумя зубами улыбкой иностранки, готовой заговорить по-английски, для чего и требуется показать все тридцать два зуба.
Гусаров хотел было шикнуть на нее, чтоб не вздумала присесть к их столу, а заодно чтоб молодые дарования, в кругу которых Ванда веселилась, не подумали, что она первая любовь Гусарова и лучшая подруга Горчаковой.
Но Женька почему-то рассудила иначе.
— Кого я вижу! — театрально воздела руки и только что не бросилась Ванде на шею. — Ванда! Садись к нам! Сколько лет, сколько зим.
(Если не вчера, то неделю назад она Ванду видела здесь же.)
Очевидно, Женька задумала какую-нибудь хитрость. Но если Горчакова берется за хитрости — туши свет, как говорят теперь.
Ванюша тоже посмотрел на нее удивленно.
Увидев, что к ней сегодня расположены, Ванда наконец узнала и Ванюшу и ему показала щучью пасть. Ванюша вынужден был кивнуть ей в ответ. Гусарова осенило: Женька хочет узнать у Ванды кое-что, особенно если учесть, что Ванда всегда все знает (особенно то, что ее не касается). Но в любом случае от нее можно было ожидать самых разных сведений. Только как приступить к расспросам?
К расспросам приступила сама Ванда.
— Что вы скажете о «Львиной доле»? — спросила Ванда светским тоном.
— А ты? — вопросом ответила Горчакова.
— Черт знает… Вообще-то, вначале я подумала на кого-нибудь из вас двоих. Или вместе. Под псевдонимом. Простенько и со вкусом — Иванов. Но потом, конечно, отмела.
— Почему отмела? — бросил Гусаров.
— Ну, я все-таки какой-никакой, но профессионал, а не сумасшедшая книголюбка. «Каждый пишет, как он дышит…»
Ванда была неподражаема. Она опять говорила с ними снисходительным тоном, словно с детьми.
— И как тебе понравился образ Изабеллы? — колко спросила Горчакова, которая, как все женщины, реагировала больше не на слова, а на тон, каким они сказаны.
— Прелестный образ. Намного интереснее той, с ушами. Женщина с характером всегда интереснее женщины с ушами. Злодейство… оно, детка, так скрашивает жизнь. Поднимает над серостью и обыденностью.
И тут Горчакова захохотала. Без злобы, без истерики, без надрыва, а так, как хохочут здоровые подростки в темных подворотнях — азартно, весело, но с угрозой. Ванда, кажется, даже была смущена этим смехом.
— Что я сказала такого… остроумного?
— Не остроумного, а смешного. Ой, Ванда, ха-ха-ха… Неужели ты до сих пор думаешь, что ты злодейка? — Горчакова зашлась не на жизнь… Потом вдруг резко перестала смеяться, будто затормозила с визгом, и громко, на все кафе, проговорила серьезно и отчетливо:
— Ванда, ты не злодейка. Ты дура!
— Это еще почему? — совсем простодушно удивилась Ванда.