«13-й апостол» Византии и Крестовые походы

Так, с боями и потерями, армия Пустынника продвигалась к намеченной цели. Только на византийских территориях их ждали (более или менее) сочувственные лица, предоставлявшие им пропитание и приют. Однако сами крестоносцы не оставили никаких шансов для того, чтобы эта идиллия продолжалась долго. Очень точно психологию латинян описал один известный исследователь. «Незнакомые большие города заставляют их насторожиться. Храмы, непохожие на их собственные; священники с черными бородами и пучками черных волос, в черных рясах – совершенно непохожие на священников у них дома. Да и народ не оченьто радуется приходу освободителей. У них нет обычной для западного человека легкой привычки угощаться, чем захочется. Местные крестьяне поспешили спрятать свои запасы еды, а купцы заключали сделки, не проявляя щедрости, ни даже честности. Местная жандармерия лютовала, без жалости нападая на тех, кто отклонялся от дороги. И никогда западным солдатам не приходило в голову, что причиной враждебности местного населения было их собственное поведение»[335].

1 августа 1096 г. Петр прибыл в Константинополь, где к нему присоединился Вальтер с остатками своих отрядов. Алексей I Комнин предоставил им все необходимое и не без удовольствия внял просьбам Петра и Вальтера переправить толпы неорганизованных крестьян на другой берег Босфора. Он вполне обоснованно опасался анархичной и малодисциплинированной громадной толпы нищих европейцев, мало веря в успех их миссии. Впрочем, справедливости ради отметим, что Алексей I настойчиво отговаривал Петра от похода, предлагая тому подождать профессиональных военных. Но тот, полный религиозного восторга, отказался. Снабдив крестоносцев всем необходимым, император переправил их на другой берег, где Петра с товарищами ждали уже не просто большие беды, а катастрофа[336].

В самом скором времении, не позднее октября 1096 г., они были почти поголовно уничтожены турками еще на подходе к Никее. Надо сказать, что здесь в очередной раз большую проблему создало отсутствие централизованного командования. Каждый из рыцарей, состоявших в «армии» Петра Пустынника, считал свое мнение единственно верным. Результат, понятно, не заставил себя ждать. Когда Рейнальд де Бруайе, Вальтер Голяк, Вальтер де Бретей и Фолькер Орлеанский благоразумно предлагали обождать и соотнести свои действия с активностью турок, командующий пехотой Готфрид Бурель, человек гигантской физической силы, заявил, что на войне есть только одна стратегия – атака!