«13-й апостол» Византии и Крестовые походы

Эта идея чрезвычайно понравилась рыцарству, решив все их сомнения, ранее не позволявшие принять призыв папы к вооруженной борьбе с миром Ислама. От них уже не требовалось под конец жизни уходить в монастырь, заглаживая грехи молодости. Теперь, оставаясь воином, рыцарь мог обрести спасение и вечную жизнь посредством Священной войны. Их энтузиазм еще более был подогрет переистолкованием слов понтифика, обещавшего отмену ранее наложенных епитимий на грешников в случае принятия теми участия в Крестовом походе. Все поняли его слова таким образом, что апостолик обещал крестоносцам полное отпущение всех грехов.

Надо, однако, сказать, что для современников тех далеких событий слова и термины, употребляемые сегодня легко, имели куда более содержательный смысл. Обет крестоносца, практически копировавший обет пилигрима, обязывал крестоносца исполнить данное им слово под страхом Апостольского проклятия и вечного осуждения. Более того, его исполнение должно было подтверждаться материально: пальмовые ветви, собранные в Иерихоне, письма короля или Иерусалимского патриарха, гроссмейстеров рыцарских орденов и других высокопоставленных лиц. А забывавшие об обете крестоносцы немедленно претерпевали самые негативные последствия: их лишали наследства, объявляли вероотступниками, запрещали посещать храмы и в целом выказывали откровенное презрение.

Поэтому принятию обета предшествовала тщательная подготовка. Будущий крестоносец должен был пройти стадии «размышления» (deliberatio), «намерения» (propositum) и затем уже давал сам обет (votum). Слова обета произносились непременно на Литургии, и момент принятия креста как знак того, что человек стал крестоносцем, определял коренное изменение его юридического статуса.

Не всякий удостаивался чести назваться крестоносцем. Когда некий рыцарь Гуго Брошар из городка Турню, что в Бургундии, просил прощение за захват земель, принадлежащих церкви Святого Филлиберта, ему чуть не запретили участвовать в экспедиции, поскольку таким грешникам не пристало носить на своей одежде знак Креста. А братьям Понсу, Петеру и Бернару, рыцарям из Мезенка, монахи монастыря ЛеШаффр в Оверни не позволили отправляться в Крестовый поход. И публичные просьбы о прощении совершенных в прошлом актов насилия не смогли расстрогать сердца братии. Лишь по особому разрешению епископов Ле Пюи и Манда рыцарям было дано разрешение надеть одежду крестоносцев[322].