ХX век: проработка прошлого. Практики переходного правосудия и политика памяти в бывших диктатурах. Германия, Россия, страны Центральной и Восточной Европы

В соответствии с нормами уголовного права, применявшегося в ГДР во время совершения процессуальных действий, Берлинский земельный суд признал Кесслера, Штрелеца и Альбрехта виновными в подстрекательстве к убийству (Anstiftung zum Totschlag), постановив, что они «не могут оправдать свои действия ссылкой на раздел 27.2 закона „О государственных границах ГДР“, который на практике использовался для оправдания уничтожения перебежчиков с помощью огнестрельного оружия, систем автоматической стрельбы и противопехотных мин». Согласно постановлению суда, государственная практика, санкционированная сверху, являлась «вопиющим и недопустимым нарушением норм правосудия и прав человека, защища­емых международным правом»[517].

Суд приговорил Хайнца Кесслера к семи с половиной годам, Фрица Штрелеца к пяти с половиной годам и Ганса Альбрехта к четырем с половиной годам тюремного заключения. В своем решении суд применил принцип, сформулированный в Договоре об объединении, согласно которому в отношении действий, совершенных восточногерманскими гражданами на территории Восточной Германии, применимо право ГДР, а право ФРГ применяется только в тех случаях, когда оно является более мягким[518].

Федеральный верховный суд согласился с приговором и его обоснованием, а в случае Альбрехта повысил меру наказания до пяти лет лишения свободы. 24 октября 1996 года Федеральный конституционный суд отклонил жалобы осужденных, постановив, что приговоры не противоречат Основному закону ФРГ[519].

Данное решение суда содержало важные выводы, касающиеся запрета обратной силы и проблемы несправедливого закона. Суд, в частности, отметил, что «строгий запрет обратного действия закона, закрепленный в пункте 2 статьи 103 Основного закона, находит свое конституционное основание (rechtsstaatliche Rechtfertigung) в особом фундаменте доверия, который поддерживают уголовные законы, если они были введены в действие демократической законодательной властью, обязанной уважать основные права граждан». Однако, по мнению суда, «этот особый фундамент доверия не срабатывает в тех случаях, когда <…> государство законом определяет некоторые действия как серьезные уголовные преступления и в то же время исключает возможность применения наказания, давая основания для оправдания некоторых из этих действий и даже требуя и поощряя их, несмотря на положения писаного права, и таким образом грубо нарушая права человека, признанные международным сообществом. Таким образом, носители государственной власти создали на государственном уровне антиправовую систему, которая могла существовать только до тех пор, пока фактически существовала государственная власть, которая ее породила»[520].