ХX век: проработка прошлого. Практики переходного правосудия и политика памяти в бывших диктатурах. Германия, Россия, страны Центральной и Восточной Европы

5 февраля 1992 года обвиняемые были признаны судом виновными в превышении служебных полномочий, но получили лишь условные сроки: первый — один год и девять месяцев, второй — год и шесть месяцев. Хотя судья признал, что выполнение приказов начальства не могло являться оправданием преступного деяния, она подчеркнула, что двое солдат действовали в условиях, препятствовавших полностью независимому действию с их стороны: «Не эгоизм или преступная энергия лежали в основе преступления, а обстоятельства, на которые они не имели никакого влияния: политическое и военное противостояние в разделенной Германии [и] особые условия в бывшей ГДР»[510].

3 ноября 1992 года Федеральный верховный суд согласился с судом первой инстанции в части обвинения в убийстве и отклонил довод защиты, что статья 27 закона «О государственных границах ГДР» могла стать достаточной основой для оправдания. В своем решении Верховный суд сослался на международно-правовые акты при оценке законодательства ГДР[511].

Приведем решение суда в изложении немецкого юриста Рудольфа Гайгера: «По мнению суда, раздел 27.2 закона „О государственных границах ГДР“ в интерпретации властей ГДР был несовместим со статьями 6 и 12 МПГПП. Статья 12.2 Пакта предусматривает, что „каждый человек имеет право покидать любую страну, включая свою собственную“ и допускает ограничения на осуществление этого права лишь в исключительных обстоятельствах. Суд постановил, что пограничный режим ГДР в том виде, в котором он существовал, был несовместим с этим правом, поскольку по восточногерманскому законодательству возможность покидать страну являлась не правилом, а исключением. <…> Кроме того, суд утверждал, что пограничный режим нарушал статью 6.1 МПГПП, которая предусматривает, в частности, что „никто не может быть произвольно лишен жизни“. В соответствии с законодательством ГДР, как оно интерпретировалось в то время, побег гражданина через границу должен был быть предотвращен любой ценой, даже ценой жизни беглеца. В связи с этим суд отметил тенденцию во многих странах мира к ограничению полномочий органов государственной власти в применении огнестрельного оружия. Суд также процитировал замечание общего порядка 6 (16) Комитета по правам человека ООН, в соответствии с которым „обстоятельства, при которых государственные органы могут лишить кого-то жизни, должны быть строго определены и ограничены законом“ (§ II (3)). Суд пришел к выводу, что лишение человека жизни было произвольным и преднамеренным в тех случаях, когда беглецы не имели при себе оружия и не создавали ни для кого опасности (в том числе не причиняли „ущерба для общепризнанных правовых интересов (Rechtsgüter)“), поскольку предотвращение побега в подобных случаях было необходимо лишь для воспрепятствования новым попыткам покинуть страну» (§ II.2 (b))[512].