Эксперименты империи. Aдат, шариат и производство знаний в Казахской степи

Парадоксально, но в условиях фронтирной ситуации империя вынуждена была поддерживать барымту, т. е. практику, которая еще с начала XIX в. стала рассматриваться как уголовное преступление, а не правовой механизм[741]. Иногда это было чуть ли не единственным способом восстановить временное равновесие и баланс сил между конфликтующими сторонами. Так, в 1861 г. командующий Сыр-Дарьинской линией А. О. Дебу доводил до сведения оренбургского и самарского генерал-губернатора А. П. Безака, что «кокан[д]цы» (вероятно, в этом контексте речь идет о казахах, кочевавших на территории Кокандского ханства) ограбили не только четыре каравана, но и отогнали четыре тысячи лошадей у шомекеевцев[742], подчиненных подполковнику Е. Касымову. Начальник военной линии принял решение совершить ответный набег, который должен был возглавить управляющий шомекеевским родом султан Илекей, потому что «подобные поступки со стороны кокан[д]цев и особенно ташкен[т]ского бека не должны были бы, в строгом смысле, как подрывающие и торговлю нашу со среднеазиатскими владениями, и влияние на киргизов, проходить безнаказанно, но пассивное положение, в котором обстоятельства сдерживают войска Сыр-Дарьинской линии <…> становится преградой, чтобы всякая воинственная попытка не выказала в ущерб силы нашего оружия этой действительной бессредственности»[743].