Эксперименты империи. Aдат, шариат и производство знаний в Казахской степи

В 1850 г. М. Б. Первухин становится попечителем Оренбургской дистанции прилинейных казахов в укреплении Николаевское[701]. Было ли подобное назначение следствием дальнейшего ухудшения отношений между ним и В. А. Обручевым, сказать сложно. Есть источники, в которых говорится, что человек, определенный на должность попечителя, не был в милости у начальства, и подобная служба становилась своего рода ссылкой[702]. Тон письма В. В. Григорьева, написанного в 1856 г. попечителю Орской дистанции А. А. Бобровникову, пронизан подобными намеками, однако следует помнить, что эти строки предназначены человеку, к которому председатель ОПК имел дружеское расположение: «Вы единственный попечитель, на честность и ум которого я надеюсь. Настаиваю на этом и потому, между прочим, что не пройдет быть может 4 месяцев, как получите вы другое место, где уже будет конец близкому вашему знакомству с киргизами»[703].

Сложно сказать, насколько подобная переписка проливает свет на особенности колониального управления в Казахской степи. Другого рода источники, например инструкция 1847 г., разработанная ОПК, позволяют увидеть в личности попечителя нечто большее, чем образ маргинала, обыгрывавшийся на страницах личной переписки. Согласно этому документу, главной обязанностью попечителей было урегулирование конфликтов между казахами и линейными жителями (казаками, русскими поселенцами, проживавшими вблизи военно-укрепленных линий). Кроме того, этим чиновникам предписывалось следить за торговлей, взиманием налогов (кибиточного сбора) и курировать другие сферы социально-экономических отношений[704]. В действительности же круг обязанностей попечителей был шире, чем это предусматривала инструкция. Можно с уверенностью утверждать, что попечители выполняли и политические функции, собирая разведданные о положении в центральноазиатских ханствах[705]. Они же вмешивались в вопросы конфессионального регулирования, в некоторых случаях пытаясь административными методами ограничить влияние ислама на казахов[706]. Критикуя работу попечителей, мы не думаем, что В. В. Григорьев недооценивал значение правительственной инструкции, утвержденной МИД. Будучи педантичным руководителем, он уделял большое внимание подбору кадров и был очень требователен к себе, считая, что ему по силам решить круг местных проблем, которые оказались не по плечу его предшественникам и современникам[707]. Неудивительно поэтому, что оценки и настроения такого человека менялись так же быстро, как и текущая бюрократическая и политическая конъюнктура. Присвоив себе основные заслуги в устранении проблем делопроизводства ОПК и определив круг виновных, В. В. Григорьев готов был пересмотреть и свое отношение к попечителям. В 1859 г. он выступил с предложением усилить власть этих чиновников за счет снижения влияния казахских султанов-правителей[708]. Поэтому в числе попечителей в годы председательства В. В. Григорьева значился не только его друг А. А. Бобровников[709], но и известный этнограф В. Н. Плотников, который разделял взгляды В. В. Григорьева на «мусульманский вопрос» в Казахской степи[710].