Эксперименты империи. Aдат, шариат и производство знаний в Казахской степи

Конечно, судьба сырдарьинского фронтира и российской центральноазиатской политики решалась не в Оренбурге. В столице империи идеи о соединении двух линий, несмотря на разногласия среди министров, были поддержаны[752]. В конечном счете дальнейший план завоевания Центральной Азии утверждался самим царем, для которого военные интересы были выше интересов коммерческих и дипломатических. Значимую роль играл и престиж империи. Однако и это продвижение, как и занятие Сырдарьи, не очерчивало каких-либо глобальных планов. Взятие Ташкента должно было помочь империи сотворить новую границу, а Кокандское ханство сделать марионеточным государством[753]. Таким образом, сырдарьинский фронтир — это лишь небольшой эпизод имперской истории, который заканчивается в 1864–1865 гг. после взятия российскими войсками Туркестана, крепости Аулие-Ата, Ташкента и образования Туркестанской области, в состав которой входит Сыр-Дарьинская линия[754]. Изменение конфигурации сил переводит отношения между бывшими фронтирующими группами на новый уровень — это уже не приграничное сотрудничество и контактная зона, позволявшая использовать широкие возможности для манипуляции и обмена, а выбор между фактической лояльностью и открытым сопротивлением. Странным образом политические изменения и бюрократические перипетии накладывают отпечаток и на судьбу главных героев нашей истории. И. Я. Осмоловский не стал участником новых завоевательных походов империи в Центральной Азии. Апоплексический удар оборвал его жизнь в 1862 г., в тот момент, когда он инспектировал Сыр-Дарьинскую линию. Ему было всего 42 года[755]. В том же году во время исполнения своих служебных обязанностей умирает и непосредственный начальник И. Я. Осмоловского, командующий линией А. О. Дебу[756]. По удивительному стечению обстоятельств происходит бюрократическая ротация и в Оренбурге. В. В. Григорьев в 1862 г. оставляет свою должность и возвращается к академической карьере в Санкт-Петербурге. Не находим мы среди действующих лиц хорошо знакомых читателю этой книги других представителей высшего эшелона административной власти — В. А. Перовского и А. А. Катенина. На смену прежним приходят новые управленцы и военные чиновники. Именно они формируют очередные сценарии имперской политики в Центральной Азии. Однако это уже другая история.