Эксперименты империи. Aдат, шариат и производство знаний в Казахской степи

Сменив в течение двух лет несколько профессий и мест проживания, М. Б. Первухин в конце концов остановил выбор на Оренбурге. В 1842 г. он устроился столоначальником в Оренбургскую палату государственных имуществ, а два года спустя, в 1844 г., перешел на службу в ОПК в качестве старшего переводчика[694]. В 1845 г. Первухина направили во Внутреннюю казахскую орду с задачей разобраться в сложившейся после смерти хана Джангира общественно-политической ситуации[695]. Воспользовавшись поддержкой своего однокашника по Казанскому университету С. И. Матвеева[696], правителя русской канцелярии хана Внутренней Орды, Первухин легко приобрел расположение оренбургского начальства и после перемещения своего покровителя на более высокий пост[697] занял его место[698]. Однако на этом его карьерные успехи кончились, потому что его взгляды на характер управления во Внутренней Орде разошлись с мнением оренбургского военного губернатора В. А. Обручева[699]. М. Б. Первухин был против возвышения брата Джангир-хана султана Адиля и предлагал усилить управление не за счет местной элиты, а благодаря расширению представительства русских чиновников. Эта идея не понравилась В. А. Обручеву, который, прибыв в Астрахань (где располагался правитель русской канцелярии) и оценив ситуацию, посчитал, что идеи Первухина «оказались слишком преувеличенными, неосновательными и пристрастными». Военный губернатор решил не торопиться с кардинальными реформами и сохранить влияние султана Адиля. Придя к такому заключению, В. А. Обручев предписал ОПК отозвать М. Б. Первухина из Внутренней Орды и «назначить вместо него чиновника испытанной благонадежности»[700].