Электронная книга - «Моя ненавистная любовь (СИ)». Краткое содержание книги:
Нацу в это не верил, он заставлял слуг непрерывно следить за ней и днем, и ночью. Он врал ей, обманывал, не доверял, даже когда она раскрыла перед ним себя обнаженной, без оболочки непреклонной исповедницы, и продолжал считать, что она способна на убийство их детей. Это было равносильно предательству. Возможно, будь обида сильнее и ненависть к нему заволокла ее сердце и сознание, она бы сделала, то о чем все боятся говорить, просто назло Нацу, чтобы он пострадал, чтобы ему тоже было больно. Однако Люси была достаточно разумна, чтобы не поступать столь глупо — дети не виноваты, виноват Нацу и он расплачивался за это.
Люси была зла, ее отношение к Драгнилу изменилось навсегда, но как бы она не старалась возненавидеть, перестать питать к нему сладостные чувства — они корнями проросли слишком глубоко в ее сердце. Она сорвала цветок их любви, но корни остались, они никуда не исчезли.
Все эти долгие дни, пока Нацу занимался работой, чувство злости направленная к этериасу не покидало ее, а когда он возвращался домой и находился с ней в одной комнате, оно укреплялось, и, кажется, перерастало в ненависть — она не хотела его видеть, его голос был ей противен. Она его не любит, у нее нет к нему чувств — она отдаст, что ему нужно, и забудет, так же, как это сделает он. Она исповедница — он был и оставался ее врагом: мужчина и этериас, который не знает ничего, кроме собственного эгоизма.
Люси уверяла себя и верила, но это было не так. Она любила Нацу. Не так пламенно, не так страстно, но она любила.
Проснувшись посреди ночи Хартфилию обнимали. На уровне груди лежала тяжелая, но не давящая рука, спиной она ощущала жар чужого тела и опаляющее дыхание в макушку. Сонной, это казалось для нее родным и привычным. Люси придвинулась ближе, чувствуя соприкосновение с несвойственной человеку горячей груди, что равномерно вздымалась вверх-вниз. Касания к ее коже обжигали, разносили тепло волнами по всему телу. Люси нравились эти ощущения, несли спокойствие в душе. Девушка не желала, чтобы это чувство исчезало.
До тех пор, пока она не вспомнила, кому принадлежат эти объятия. Прежнее умиротворение, чувство безмятежности и защищенности в один момент сменилось грустью и злостью. В горле встал ком. Невыносимо, они приносили боль и раздор в ее сердце, Люси хотелось вернуть те ощущения, что были минуту назад, вот только, переполненные яростью и ранящей правдой воспоминания не давали этого, они возвращали преданную девушку, не знающую доверия и любви.
Исповедница ступала по земле, снег с похрустыванием ломался под ее ногами. На улице становилось холоднее, солнце практически полностью зашло за горизонт, оставляя за собой только полоску, равномерно перетекающую с оранжевого в розовый, что таяла под силой ночи. Люси шла вместе с Игнилом долгие часы, иногда останавливаясь передохнуть, оба не были в положении для долгих прогулок. Игнил молчал, время текло незаметно для Хартфилии, что запуталась в себе и своих чувствах.
За этот год она изменилась слишком: раньше исповедница Хартфилия, гордый независимый воин, для которого не существовало ничего кроме кодекса и ненависти к извечным врагам — этериасам. А потом она стала Люси — простой девушкой, у нее были чувства и любовь, которую она всецело отдавала своему этериасу и детям. Сейчас в ней смешались обе личности, они боролись внутри нее, уничтожая друг друга, до тех пор пока не останется одна из них. Пока они обе не исчезнут полностью. Существовать вместе они не могли, противоположности не совместимы, это невозможно. Кто она? Кто такая Люси Хартфилия?
— Люси, нам пора возвращаться. Солнце почти зашло, ночью может быть опасно, — этериас дотронулся до плеча девушки, отчего та вздрогнула. Яркие звезды на черном полотне ночи уже расстелились над головой, спускаясь вслед за солнцем, окрашивая все небо в темный. Возвращаться стоило, хорошо, что от поместья они были недалеко, примерно двадцать минут ходьбы, успеют дойти, пока полностью не стемнело.
Хартфилия собиралась отправиться домой, как заметила, что этериас подходит к краю горы. Всматриваясь вдаль, можно было заметить приближающиеся клубы пара, что быстро растворялись. Они оба знали, что подобное было присуще заргам, что тащили за собой карету. Нацу ехал домой. «Слишком рано», подумала Хартфилия с неприязнью. Но не возвращаться они не могли. Они шли медленно, Люси хотела бы делать это нарочно, правда, все выходило так, как есть: прогулка была долгой, у нее болели ноги и спина, она сама устала, поэтому каждый шаг был нерасторопным.
Неожиданно этериас выставил перед девушкой руку. Игнил пристально смотрел в сторону. Сюда кто-то приближался, или что-то. Он слышал шорохи, как под тяжелыми шагами хрустит снег и ломаются ветки. Все отчетливее становилось тяжелое дыхание, а за ним еще одно, и еще одно.
— Что случилось? — хотела спросить Люси, но ее вопрос потонул в свирепом рыке.
***
Игнил знал, кому принадлежит подобное рычание: взбешенный, дикий, от которого все внутри замирает от страха быть замеченным, ведь тогда этот рык будет направлен на тебя, и ты нигде не скроешься. Велнусы, дикие мутанты, они не знали ничего кроме, как подчиняться первобытным инстинктам. При встрече с противником, даже во множество раз сильнее их самих, велнусы не отступали, они впадали в неистовую ярость и шли до конца, пока не победят или не погибнут. Слабые этериасы старались избегать диких: одолеть они их смогут, но битва может оказаться изматывающей и опасной.
Ситуация обстояла хуже — сражались не этериасы, там были исповедницы. Драгнил чувствовал запах крови, она принадлежала не только велнусам. Плохо.
Игнил сорвался с места. Тело в тот же момент стало принимать этерискую форму, отчего обувь и одежда порвались. Демону было наплевать, главное быть быстрее, главное успеть. Когда он принял решение работать в Министерстве, у него не было четкого представления, что именно будет делать, но он знал, что пришел помочь. Он заполнял документы, улаживал неполадки и давал этериасам выговориться. Все, что он делал не было помощью, просто работа, практически та же, что он делал, как глава семьи, лишь с незначительными отличиями, и вот, наконец, у него появился реальный шанс. Игнил должен был сделать хоть что-то.
Возможно тогда пропадет чувство вины, что не покидало его душу.
В барьере появлялись трещины, это не редкость, барьер создан из энергии проклятья этериасов, оно ослабевало, это свойственно — ничто не вечно в мире. Однако там была не просто трещина, там был разлом, достаточно большой, чтобы крупный зверь смог через него пройти, словно новый проход между двумя мирами. Игнил стоял и смотрел на дыру, смотрел по ту сторону без прозрачной пелены. Он чувствовал, что там люди, но он так спешил, что не подумал, откуда они взялись на землях этериасов. Его настигло оцепенение: они, те кому все еще нужна его помощь, там, в другом мире, от которого его отделяли лишь полметра, не было больше тысячелетней стены. Все запреты и мир, что существовали всю его жизнь, слетели в этот миг. Он мог попасть в другой мир — Игнил не верил, это казалось невероятным, такого не может быть; сказка — не реальность. Если он перешагнет, его жизнь измениться, снова перестанет быть такой, к которой он уже привык. Драгнил осознавал это слишком четко. Страх его сковывал, пробирался под кожу и холодом разносился по телу, завладевая и сознанием. Игнил не мог пошевелиться.