Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

Каждое слово Добрыня произносил твердо и веско. Достучаться до Гопона поможет лишь прямота, а дать царю-богатырю понять, что о великоградских послов он зубы обломает, нужно сразу. Чересчур вежливые речи этот шалый спесивец, с ходу встречающий гостей оскорблениями, расценит как слабость. Однако перегибать палку в другую сторону тоже нельзя, иначе дело повернется куда как плохо.

– Еще больше беспокоит Великоград, что Алыр сейчас – на ножах с Баканским царством, – продолжил воевода, без долгих предисловий переходя к главному. – Не мне, государь, тебе напоминать, что Золотая Цепь всегда была крепка своим единством. Для того этот союз наши деды и создавали, чтобы Тьме противостоять и друг друга в том поддерживать. Лопнет одно звено – остальные вслед за ним посыплются. Если будет от этого кому радость да выгода, то одному Чернобогу. А с прислужниками Чернобожьими царю Гопону Первому доблестно сражаться не привыкать. Об этом на Руси тоже наслышаны.

– А я на беспокойства Руси, уж прости, плевать хотел. С высокой колокольни, – Гопонова ручища с силой сжала резной подлокотник трона, да так, что побелели костяшки загорелых пальцев. – И ты мне, господин посол, масла под пятки не подливай. Ни на лесть твою, ни на угрозы я не куплюсь. Воевать али нет с баканцами – то дело Алыра, и нечего в него князю Владимиру свой нос совать. Мы с Русью договора о союзе не подписывали. Отчета в том, с кем Алыр на ножах, а с кем – нет, я Великограду давать не обязан. Захочу – в блин Баканское царство раскатаю, захочу – передумаю, – серые глаза блеснули еще злее. – А что до лихих людей, которые у вас безобразят, то подите докажите сперва, алырцы они али кто еще. Мало ли чего тати да разбойники наплести могут и чьим именем прикрыться.

Добрыня и бровью не повел, он чего-то подобного и ожидал. Прятаться за словесные кружева Гопон не любит, но увертку он пустил в ход хорошую: среди лиходеев из Алыра, разбойничающих на Руси, и впрямь ведь – не все алырцы по рождению.

– Есть у нас и доказательства, – чем крепче распалялся царь-богатырь, тем непонятнее делалось Добрыне: Гопон таки нарочно пытается вывести послов из себя или своенравному правителю Алыра красная пелена глаза застилает, когда ему перечат? – Отправь своих доверенных людей к нам на Пахмурную и на Вадмерскую заставы. Пускай они пленных разбойников допросят, тех, что у нас там в оковах сидят. Может, кого и узнают.

– Учить меня вздумал? Ох, много на себя берешь, посол! – у Гопона дернулся угол рта. – И Русь ваша тоже многовато на себя брать стала. Строите из себя чистеньких да беленьких – мол, глядите, как мы ночей не спим, сладкого куска недоедаем, всё о благе Золотой Цепи печемся. А сами подмяли под себя Славию, как наемник – гулящую девку. Вздохнуть – и то без вашей указки свободно никому нельзя! Коли соседям по сердцу вам сапоги вылизывать – пущай, на здоровье. Но Алыр, покуда царь Гопон жив, хвостом перед вами вилять не станет! Уяснил? Так своему Князю можешь и передать.