Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

– Здрав будь, государь. – Добрыня постарался не подать виду, до чего его удивили появление Гопона и его облик. – Место, вестимо, найдется. Выбирай, где глянется.

– Что, Добрыня Никитич, не ждал такого с утра пораньше? – усмехнулся нежданный то ли гость, то ли хозяин. – Садись да не смотри на меня, как оборотень на серебро. Лучше выпьем, закусим и обсудим кое-чего с глазу на глаз. Ты ведь сам того вчера хотел.

Он опустился на скамью напротив Добрыни. Потянулся к кувшину с вином. Плеснул себе в кубок, единым духом выпил, утерся рукавом. Отломил поджаристую горбушку от кулебяки и принялся жевать, не сводя с воеводы жесткого светлого прищура. Добрыня едва заметно кивнул, и русичи, один за другим, потихоньку стали выбираться из-за стола и исчезать за дверью. Остался только Василий, не сводивший с жующего царя пристального и настороженного взгляда.

– Не стану спрашивать, как вам ночью спалось да угодили ли вам мои стряпухи. Пустых разговоров не люблю, а сейчас мне и вовсе не до них, – наконец промолвил Гопон. – Долго ли ты, господин посол, вчера своему витязю шею мылил за драку с моей стражей, мне тоже без разницы. Я о другом говорить пришел. Из-за чего я воевать собрался, ты знаешь?

– В Великоград дошли вести, что у Алыра с баканцами начались стычки на границе. В горах, на перевале у Кесеры, – осторожно ответил Добрыня. – А еще слыхали у нас, что Бакан перевал наглухо перекрыл и поставил там войска.

– В точку, – Гопон снова налил себе вина, но пить не стал, лишь чуть пригубил. – А через него идет главный тракт, который Алырское царство связывает с южными землями. Баканцы тот тракт перерезали; и вот уже четыре месяца ни нашим торговым обозам на юг, через горы, ходу нет, ни купцам с юга – в Бряхимов. Твой Владимир стерпел бы, если бы соседи такие убытки ему учинили и такую пощечину отвесили? Я – тоже не из терпеливых. Баканскому царю отписал, мол, если ты такой-сякой немазаный-сухой не уберешь войска с границы, я ее передвину. Верст этак на двадцать южнее. Чтобы башни твоего дворца с наших пограничных застав было видать!

В ответ можно было заметить, что Бакан не от хорошей жизни на такой шаг решился. Из Алыра через Кесерский перевал зачастили безнаказанно шастать разбойничьи шайки. Вырезают баканскую стражу, разоряют и жгут порубежные деревни, потрошат на тракте купцов, о которых так печется Гопон, а алырский царь не делает ровно ничего, чтобы дать окорот наглеющим день ото дня душегубам. Но пока русич лишь молча слушал, ожидая главного. Того, из-за чего Гопон не спал ночь и ради чего заявился.