Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

А на восседавшего на нем владыку Алырского царства посмотреть стоило.

Молва не солгала: Гопон и вправду оказался богатырем. Добрыне он ростом уступал, но не Василию и не Ивану. Шириной плечищ – тоже. Молодой, однако уже отнюдь не зеленый юнец. Зачесанные назад буйные темно-русые кудри, короткая и неожиданно негустая бородка – щетина скорее даже, подчеркивающая твердые и упрямые линии рта, круто вылепленные скулы, брови вразлет, румянец во всю щеку – Гопон был хорош собой. Такие бесшабашные удальцы – всегда лихие заводилы в кулачных боях стенка на стенку, которые устраивают на Зимний Солнцеворот. На посиделках – первые плясуны и озорные зубоскалы, мечта невест-лебедушек. А среди сверстников, пока не остепенятся – самые отчаянные бедокуры и сорвиголовы. Такие и на троне развалятся, что Гопон и проделал. Как показалось Добрыне – даже с чересчур нарочитой небрежностью. Левым локтем он опирался о подлокотник, подбородок подпирал кулаком, а ноги в высоких щегольских сапогах широко расставил.

Оделся алырский государь, надо сказать, к лицу: светло-голубая шелковая рубаха, вышитая серебром и золотом, лазурный кафтан с длинными откидными рукавами, золотой наборный пояс, украшенный бирюзой, сапоги из синего сафьяна. На широком, узорчатом царском оплечье и в золотом обруче венца, надвинутом на лоб, сверкали синие камни.

По обе стороны трона для полноты картины застыли двое чернобронников, сложенных как молотобойцы, и двое парубков в васильковых кафтанах.

Царь-наемник смерил русичей хмурым прищуром, дольше всего задержав взгляд на Добрыне и на его доспехах. Поднял лениво руку: мол, ближе подойдите. Но повелительно повести ею не успел – Добрыня уже шагнул вперед.

– Здрав будь, твое величество Гопон Первый, государь Алырской державы! – Великоградец поклонился. Учтиво, но с достоинством. – Я – Добрыня Никитич, гридин Великого Князя Владимира Ярославича, правителя земли Русской. Направил он меня в Бряхимов послом. А с собой привезли мы в Бряхимов письмо от Великого Князя нашего. Передаем тебе его, государь, вместе с грамотами нашими посольскими.

Брови Гопона сдвинулись – видать, ждал он от русичей, столько протомившихся у дверей тронного зала, побольше любезности. Коротко кивнул одному из парубков. Тот подскочил к Василию, принял из его рук шкатулку, осторожно раскрыл и с поклоном поднес своему царю.

На вынутые из шкатулки грамоты правитель Алыра глянул мельком. Зато свиток, запечатанный красным сургучом с оттиском личной печати князя Владимира, читал долго. И чем дальше читал, тем сильнее набегала на красивое лицо тень.

У Добрыни в голове пронеслось: как боец и поединщик царь-богатырь – противник определенно серьезный. Жирком от дворцовой жизни не заплыл, мышцы вон рубаху распирают, литые; в каждом движении сквозит хищноватая уверенная сноровка опытного воина и наездника, немало времени отдающего седлу и упражнениям с оружием. А еще чувствовалось, что Гопон сейчас не просто разозлен. Царь-наемник взбешен так, что от него вот-вот искры полетят.