Тоска по дому [litres]

– Слава Богу, – сказала Джина, посылая в потолок воздушный поцелуй, – слава Богу, что вы здесь.

– Что ты говоришь? Зачем они явились? Кто их сюда звал? – Авраам, оставив стремянку, которую поддерживал, приблизился к командиру-коротышке.

– Э-э… – заикаясь, начал командир-гном и указал на меня. – Эта дама вызвала нас и сказала, что в ваш дом вломился араб.

– Кто вломился? Куда вломился? – Авраам схватил его за рубашку. – Я-а́хбаль[54], это мой сын, Нисан. Я принимаю его здесь с почтением и радостью.

– А это кто? – командир-гном кивнул головой в мою сторону.

Авраам пристально посмотрел на меня, и в глазах его вспыхнула искорка узнавания.

– Никто, – сказал он, – просто одна мальу́на. Говорит много, но мало что соображает.

– Это моя невестка, – вмешалась Джина («Джина вступается за меня? – подумала я. – Не иначе, нас ждет пришествие мессии»), – а это Авраам, мой муж. Он немного… понимаете, ему сделали операцию, и с тех пор в него вселился демон, ему кажется, что этот араб – Нисан, наш сын.

– А он не ваш сын? – спросил командир-гном и покрутил пуговицу у себя на форменной рубашке.

– Конечно, нет, – сказала Джина. – Нисан умер, когда ему было два года, мы тогда только приехали в Израиль и поселились в этом доме.

– Так вы утверждаете, что это Нисан? – спросил командир-гном Авраама, который недовольно закивал головой, словно глубоко оскорбленный вопросом.

– О-о-ке-е-й, – сказал командир-гном, подходя к стремянке и снизу глядя на араба, стоявшего на самой высокой ступеньке. – Стало быть, мне ничего не остается, как спросить вас лично, кто вы такой.

– Я-Саддик, – ответил араб, ни на секунду не прекращая долбить стену.

– А что вы здесь делаете, позвольте узнать?

– Это мой дом. – И Саддик показал ключ, висевший у него на шее.

– Ваш дом… Интересно… – Эти слова командир-гном произносит с кривой усмешкой. – Если так, то, возможно, вы сможете объяснить мне, кто все эти люди.

– Это мои гости, – ответил Саддик, вытаскивая из стены первый кирпич. – Это мой гость, а это моя гостья. Та тоже моя гостья. Вот уже пятьдесят лет они гостят в моем доме.

– О-к-е-е-ей… – Командир-гном сунул за пояс большие пальцы рук. – Я начинаю понимать. И у тебя есть документ, подтверждающий это?

– Да, прошу вас, – говорит Саддик, достает из кармана рубашки кушан, наклоняется и протягивает его командиру-гному.

– Это кушан-табу, еще от турок, – поясняет он, – и здесь написано, что дом принадлежит семье Ада́на, моей семье, а также вся земля вокруг дома, половина дуна́ма.

Командир-гном несколько секунд разглядывает документ и вдруг, будто у него лопнуло терпение, швыряет бумагу на землю и, размахивая руками, кричит:

– Чихать я хотел на турок! Если у тебя нет официального документа, выданного государством Израиль, то, с моей точки зрения, ты вторгся в чужое жилище! А вы, – обратился он к нам, – решайте, будете заявлять на него в полицию или нет. Если да, то не тратьте понапрасну время. У полиции Израиля и без вас достаточно работы.