Тоска по дому [litres]

– Не трогай меня! Не трогай меня!

Журналист в галстуке наговаривал в телекамеру взволнованный комментарий. Старики-развратники со скамейки возле парка скандировали:

– Полицей-ское госу-дар-ство! Полицей-ское госу-дар-ство!

Остальные присоединились к ним. Командир-гном погнался за Нисимом, мужем Далии, намереваясь надеть на него наручники. Джина сказала мне:

– Звони в полицию! Звони в полицию!

Я ответила, что полиция уже здесь, и увела ее вглубь кухни для пущей безопасности. В гостиной упала со стены большая картина в застекленной раме; зазвенели осколки. Цветочник Ави наступил на один из них и заорал:

– Я ранен! Я ранен!

Его кровь капала на ковер.

– Пропал, пропал наш персидский ковер, – запричитала Джина и крикнула Аврааму, чтобы он оставил в покое стремянку и подошел к ней. В комнату ворвалась большая черная собака и с лаем бросилась к оператору, почему-то из всех присутствующих выбрав именно его. Из-за шума журналисту в галстуке пришлось повысить голос, но он продолжал вещать в камеру:

– Израильская полиция снова продемонстрировала полное бессилие. Мы снова видим, что ошибочная оценка ситуации не только не решает существующую проблему, но и создает новые. Мы снова…

– Достал своими «снова», – сказал Звити и одной рукой отнял у оператора телекамеру (второй рукой он все еще держал за воротник Рази)

Без телекамеры журналист в галстуке вдруг показался совершенно беспомощным. Телеоператор пробормотал: «This is un-fucking-believable, un-fucking-believable»[55], подскочил к Звити и заорал:

– Are you out of your mind, man? Do you know who I am?[56]

– Командир! – завопил перепуганный Звити. – Этот тип говорит по-английски!

Командир-гном, увлеченно ловивший черную собаку, оставил свое занятие и, бледный как мел, подошел к Звити.

– Ты же помнишь инструкцию насчет иностранных СМИ, командир? – спросил Звити.

– Разумеется, я ее помню, – ответил командир-гном. – Но ты уверен, что он говорил по-английски?

Звити кивнул.

– Спроси его, откуда он, – попросил командир-гном. – Спроси, кого он представляет.

– Where are you, please?[57] – спросил Звити.

– First give me back my fucking camera, then we will talk[58], – ответил оператор.

– О-ке-е-й, – сказал командир-гном, быстро взобрался на стол в гостиной, приподнялся на цыпочки и провозгласил: – Прошу внимания! В настоящее время данная территория объявляется местом чрезвычайного происшествия, закрытым для доступа средств массовой информации.

– Это покушение на свободу слова! – запротестовал журналист в галстуке.

– Заткнись, – предложил ему Звити, схватил за галстук и потащил к выходу.

Остальные потянулись следом. Сексуально озабоченные старики явно устали. Нисим, муж Далии, по-видимому, намеревался вернуться к Далии. В голове Ави-цветочника от пощечины, которую влепил ему Авраам, все перепуталось, и он уже не понимал, кто здесь против кого. Кроме того, в отсутствие телевидения пропало все удовольствие. Соседи один за другим покидали дом, бормоча Джине извинения, желали Аврааму скорейшего выздоровления и целовали мезузу. Даже собака, поджав хвост, убралась прочь. Только оператор настойчиво требовал вернуть ему камеру, но командир-гном ответил ему отказом и добавил на иврите, что отделение полиции, где хранятся реквизированные вещи, открыто по воскресеньям, понедельникам и четвергам с девяти утра до часу дня, во вторник – до двух часов дня.