Тоска по дому [litres]

– Зачем ты стреляешь? – в панике закричал Саддик и швырнул нож на пол. – Я хотел отдать тебе нож, отдать, понимаешь?

С потолка отвалился кусок штукатурки, попав в глаз командиру-гному.

– Проклятые линзы, – прошипел он сквозь зубы, – кто их только придумал? Он попытался извлечь непокорную пылинку, застрявшую под ресницами. Один из полицейских подошел к нему, оттянул нижнее веко и осторожно дунул прямо в зрачок. По-видимому, они отрабатывали это на учениях. – Большое спасибо, Звити, – сказал гном, закрыл глаза и снова их открыл.

– Командир… – Звити произнес это задушевным тоном, вполне понятным после недавних мгновений их такого интимного общения. – Мне кажется, командир, ты придаешь этой истории значение, которого она не заслуживает.

– Да? – ядовито спросил командир-гном. – А ты что предлагаешь?

Мы замерли, ожидая услышать, что предложит Звити, лоб которого украшал маленький аккуратный шрам.

– Мне кажется, надо просто арестовать этого араба, а уж потом что-нибудь ему пришьем. Зачем нам лишний риск, командир?

Гном кивнул, и Саддик ухватился за стремянку.

– Да, – ухмыльнулся самому себе гном и достал из футляра на поясе наручники. – В крайнем случае предъявим ему препятствование исполнению полицейскими служебных обязанностей. Разве он не помешал нам отправиться на обеденный перерыв?

– Эй, минутку, минутку, – крикнул Авраам и стал перед лестницей-стремянкой. – Вы соображаете, что делаете? Никто моего Нисана никуда не заберет.

– Все, довольно болтать, – произнес командир-гном и подал помощникам знак действовать. Звити с товарищем дружно шагнули вперед и взяли Авраама за руки, один за левую, другой за правую, и оттащили его в сторону. Шрам Звити пылал в центре лба, словно обретя новую жизнь.

– Не делайте ему больно, – закричала Джина, – он старый человек! Если с ним что-нибудь случится, мы подадим на вас жалобу, слышите?

Авраам пару раз пнул ногой воздух, а затем сдался и обмяк, но продолжал кричать:

– Спасите! Спасите! Забирают моего Нисана!

Командир-гном и бровью не повел и подошел к Саддику. Саддик, пожилой человек с добрыми глазами, не проявлял ни намека на сопротивление, и командир-гном уже собрался надеть на него наручники, когда в комнату неожиданно ворвались телевизионщики.

Они влетели, как саранча: оператор, осветитель, журналист в галстуке и еще один, с большим волосатым микрофоном в руках. Я сначала не поняла, откуда они взялись, но потом вспомнила: у канала общественного телевидения есть красный телефон. Тот, кто сообщит им новость, которая выйдет в эфир, получает купон на пятьдесят шекелей и может расплатиться им в торговом центре. Наверное, кто-то услышал выстрел и позвонил.

– Дамы и господа! – заговорил в камеру журналист в галстуке, и все в комнате почтительно умолкли. – Дамы и господа, сегодня среди бела дня разыгралась драма. Наш квартал, несколько месяцев назад переживший тяжелые дни и потерявший в Ливане одного из своих сыновей, нынче вечером вновь возвращается в сводки новостей в связи с перестрелкой в частном доме, по всей видимости связанной с террористической деятельностью. К этому часу нам известны не все подробности, но мы предпримем все усилия, чтобы установить причину случившегося. Кто и почему стрелял? Связано ли это с последними взрывами террористов-смертников? С вами Шарон Дадон, тележурнал «Мевасерет в эфире». Мы немедленно вернемся к вам, как только выясним новые обстоятельства происшествия.