Тоска по дому [litres]

– Я могу объяснить вам, что здесь произошло», – вдруг с верхней ступеньки стремянки сказал Саддик.

Оператор поспешил к нему, по дороге наткнулся на диван и выругался по-английски. Осветитель, мужчина с микрофоном и журналист последовали за ним и расположились у подножия стремянки.

– Так вы расскажете нам, с чего все началось? – спросил журналист.

– Это началось час тому назад, – ответил Саддик. – Хотя нет, по сути, все началось пятьдесят лет назад, когда пришли евреи и выгнали мою семью из этого дома. В ту ночь, когда мы уходили, моя мать кое-что здесь оставила. Сегодня я пришел сюда, в свой дом, забрать то, что принадлежит мне.

– По-ни-ма-ю, – журналист в галстуке произнес это тоном человека, который не понимает ничего. – А как же дело дошло до стрельбы?

– Стрельбу затеял он, – сказал Саддик и долотом указал на командира.

– Я? Он угрожал мне ножом! – Командир-гном уже забыл, что полминуты назад отказался давать комментарии. – Этот человек вломился в чужой дом, напугал жильцов и хотел меня зарезать.

– Лжец! Он не угрожал тебя убить. – Авраам высвободился из объятий Джины, и внимание всей телевизионной команды сразу переключилось на него. – Этот человек на стремянке – мой сын Нисан. Он пришел навестить меня, своего отца. А эти люди хотели его у меня отобрать. Тогда я взял хлебный нож и сказал: если Нисан уйдет, я порежу себя.

– Тогда и раздался выстрел? – поинтересовался журналист в галстуке, и в его голосе явственно прозвучала нотка разочарования.

– Нет, не тогда. – Авраам объяснял ему все это медленно, как ребенку. – Нисан взял из моей руки нож и отдал этому полицейскому, а тот выстрелил в него без всякой причины.

Журналист в галстуке повернулся к телекамере, знаком велел осветителю направить на него свет, прищурился и сказал:

– Пока рано утверждать, но, судя по свидетельствам, которые мы собрали на месте происшествия, не исключена возможность злоупотребления властью со стороны полиции. Если это так, то перед нами не первый подобный случай в Израиле за последнее время. Возможно, мы уже имеем дело с синдромом, который в высоких кабинетах называют «сначала стреляют, потом думают», а в других местах говорят о нем как о…

– Синдром? Какой еще синдром? – возмущенный командир-гном попытался втиснуться между журналистом и телекамерой.

– Эй! – крикнул телеоператор.