Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)
- Автор: Grafonorojdennuy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)». Краткое содержание книги:
Это странно… Мне до сих пор не по себе. Зачем я понадобился ему? Он всегда смеялся, когда я задавал этот вопрос, и никогда не отвечал. Он был ехидным, острым на язык, постоянно говорил загадками. Порой мне казалось, что он знает обо мне все-все. Может, он коп? Или какая-то важная шишка в преступных кругах штатов? Кто он вообще? Откуда взялся?.. Никаких ответов.
Я прожил с ним три месяца, и это были самые странные три месяца в моей жизни. Я не люблю смерть — она мой враг, а он… будто специально стремился подойти к ней поближе. Не в смысле, что он хотел умереть, как обыкновенный самоубийца, нет. Ему нравилось играть с ней, баловать ее, как капризную невесту, танцевать бок о бок под шум выстрелов и пронзительные предсмертные крики. Он любил дуло, направленное ему прямо в изборожденный морщинами лоб. Он любил вкус яда, подмешанного ему в стакан с горьким ромом. Он любил собственную кровь, стекающую по белесой коже. Он любил смерть. Он ею упивался. Это меня… отталкивало. Но я не относился к этому чересчур серьезно — у меня вновь были деньги, еда, трах и относительная стабильность. Я чувствовал себя спокойно…
Пока однажды Анку, как будто мимоходом, не сказал мне: «Ты же знаешь, что мой, верно? Я украл тебя у мира и отныне ты — в одной со мной повозке»…
Оживший кошмар — вот, что напоминало Аллегу общение с его мальчиком в последнее время. Вначале все было ещё не так плохо: легкая нервозность, раздражительность, смешки на пустом, казалось бы, месте. Но, чем дальше вела тропа сна, тем непроходимее и страшнее становился лес ужасов.
Смешки обратились в надрывный смех. Сверкающие глаза загорелись настоящим звериным огнем. Томми рвался на место преступления, как гончая — адская гончая — почуявшая кровь. По пути он пространно рассуждал: о Боге, Дьяволе, смерти, убийствах, невозможности выбора, психозе… Ему нравилось расписывать где и как Феликс ошибся, насколько он глуп, наивен и бездарен. «Убогая посредственность при невероятных задатках, — выдал он как-то с явно наигранной печалью. — Невероятно жаль. Такой потенциал!.. Я думаю, это даже хорошо, что придется от него избавиться». Аллег не подавал голоса до тех пор, пока Томми сам к нему не обращался — и то старался говорить мало и весьма абстрактно. Он не знал, что сказать. Он боялся ответа.
Он в принципе начал бояться Томми. Даже находиться рядом с ним. После одного из разговоров с Феликсом Аллег пришел домой поздно. Уставший и разбитый, единственное, что он желал, — сон. Долгий спокойный сон. Нужно было собрать мысли в кучу и разложить их на полках в голове. В последнее время из-за мигрени и осложнений на фоне зависимости от наркотика у него это получалось с величайшим трудом. И болью. Феликс испортил его далеко не только ментально. Аллегу хотелось хоть немного подлечиться, облегчить постоянную ноющую муку в висках и затылке.
Но у Томми были совершенно другие планы. Мальчишка встретил его на пороге — неопрятно одетый, взмыленный и шальной. А смотрел он так, что…
Безжизненный камешек, облитый маслом.
Не успел Аллег рта раскрыть, как две сильные жилистые руки втянули его в коридор и прижали к стене. Запястья пригвоздили намертво, сухие губы впились в рот жгучим поцелуем. Трепещущее тело прижалось к нему, горячее и явно доведеное практически до пика. Жилистая цепкая рука с жадностью огладила его грудь, сжала живот до синяков и скользнула дальше, под ремень, ища язычок «молнии», алчно и бесцеремонно. Самое страшное, что простого «не надо» или даже «я не хочу, не трогай меня» в этот раз не хватило — Аллегу пришлось повысить голос до крика и оттолкнуть мальчишку ногой. Впрочем, того это, очевидно, не особо смутило. «Прости, — просипел Томми, пожирая его диким взглядом. — Ты, наверное, голодный, спать хочешь. А я уже расстелил тебе кровать. И приготовил для тебя кое-что… Не бойся, не суп».
И звонко расхохотался.
Да, как выяснилось позже, он был ещё и изрядно пьян — но выпил он не для бодрости, а от восторга. Да и особого раскаяния после случившегося не чувствовал… Я скучаю по тебе, мы так давно не были вместе… Он вообще не чувствовал ничего, кроме всегдашнего возбуждения. Любая деталь дела доводила его до исступления, любой новый всплывший факт или найденный свидетель моментально поднимал настроение настолько, что парень не мог успокоиться ещё очень и очень долго. В последний такой раз он всю ночь нарезал круги по квартире, тяжело дыша и хихикая время от времени.
Томми растворялся в этом деле. Нет, даже не так — он жил им, буквально подпитывался от него. И реагировал невероятно скверно, если что-то где-то стопорилось. Как-то диалог с Феликсом пришлось задержать на сутки — записывающая аппаратура вышла из строя. Томми был в неистовстве, весь день хвостом ходил за братом, буквально требуя, чтобы приемник привезли немедленно. Итог: выбитый зуб и подбитый глаз — братья сцепились прямо в коридоре участка, и Данко пришлось их растаскивать, а Аллегу ещё и отбивать Томми у брата — Джеки собирался «всерьез заняться его воспитанием». «Это не в его власти, Томми, — мягко заметил Аллег позже, когда они остались наедине. Даже улыбку из себя выдавил. — Да и я был бы не против чуточку отдохнуть…» И умолк, как подавился, когда нежное, заранее заготовленное «с тобой» разбилось о резкое, раздраженное до злости: «Тебе бы только отдыхать. Не лезь, куда не просят».
И Аллег перестал лезть. Страх окончательно вбился в сердце ледяной занозой. Он не узнавал его. Он не понимал его. Его… Томми, его милый дорогой мальчик. Неужели он не понимает? Неужели не догадывается?.. «Сначала Рози, потом Элли, после раковая опухоль, а теперь ещё и этот ублюдок Феликс…» Проклятые десять лет. Постоянная головная боль, слабость, внешнее уродство, отсутствие вкуса и кошмары. Кошмары, кошмары, кошмары. Теперь они преследовали его и наяву.
Аллег чувствовал ещё немного — и от его рассудка не останется ничего.
«…Я понял, что он меня не отпустит. По крайней мере «без боя» нет.
Я побаивался такого исхода, но все равно был к нему готов. Я говорил себе, что он, в конце концов, всего лишь человек. Абсолютно безбашенный, полубезумный, не знающий страха, но человек. А любого человека можно убить, это я прекрасно знал. Однако же я долго выбирал время — в отличие от него, я совсем не стремился на тот свет к его безносой госпоже. Риталин тут не помог бы — он знал наркоторговлю и прекрасно разбирался в товаре. Да и вообще, мне почему-то казалось, что его он не возьмет. В итоге, я не придумал ничего умнее, чем просто его застрелить. И это… не удалось.
Мы сцепились, он выбил у меня пистолет, но я смог стащить со стола его кинжал. С трудом, не без боли и промахов, но я все-таки воткнул в него это чертово лезвие. Прямо в грудь. Глубоко, по самую рукоятку, а он… будто не почувствовал. Стоял, смотрел, истекал кровью — и улыбался. Широкой кровавой улыбкой. Никогда не забуду ее. Никогда. Я оставил его там, в его клубе. Не знаю, что с ним сделали. Меня не искали. Я постарался откреститься от этого, навсегда забыть… И ты мне в этом очень помог…»
Томми был в неистовстве. Аллег уже давно его таким не видел. Впрочем, он тоже был несколько… не в себе. Чуги наблюдал за ними из-под кофейного столика — черные глазенки непонимающе сверкали в ворохе серых кудряшек.
— Ты обещал! — вопил Томми, не помня себя. — Ты уверял меня, что готов пойти до конца! Ты сам говорил, что знаешь, на что подписываешься!
— А ты говорил, что всегда будешь рядом! — рычал Аллег в ответ, весь красный и дрожащий от злости. — Говорил, что последнее слово за мной! Так вот оно, Томми — я так больше не могу! Ты меня слышишь?! Я так больше не могу!
— Сраный трус!..
Все обещания полетели черту под хвост. Его чувства были важны, его просьбы имели ценность, его желания значили многое… в начале расследования. Тогда, когда было непонятно, как далеко это все заведет, ещё до того, как Феликс разговорился, начав штамповать одну увлекательную историю за другой. Столько подробностей, столько новой информации, столько всего, что можно рассмотреть, изучить, разобрать под лупой… Томми упивался всем этим. Он был в восторге, в исступлении. В экстазе. Это Аллег понял давно, но только теперь посмел сказать напрямую — ему это не нравится, это его пугает. И вот он, вот он ответ!..