«Если есть на свете рай…» Очерки истории Уругвая

Сжигавшей его страстью была идея превратить Уругвай в «образец для подражания», в свободную, независимую страну, где каждый гражданин мог бы получить максимум возможного в соответствии со своими заслугами. Он стал одним из первых либеральных политиков в Латинской Америке, открывших в ХХ в. полосу борьбы с международным империализмом с позиций национал-реформизма, борьбу, в которой он в условиях, ограниченных внутриполитическими и внешними обстоятельствами, а также его собственным социальным статусом и классовой принадлежностью, добился максимума возможного.

Его положительной чертой было необыкновенное упорство в достижении поставленных целей, а также стремление в любых, даже безнадежных, ситуациях добиваться пусть небольшого, но продвижения вперед во благо своей страны. Как говорил он сам: «Для сеньора Батлье политическое действие означает постоянные усилия по продвижению от одного политического состоянию к другому, более благоприятному. В любой момент, даже тогда, когда казалось бы не остается ничего, кроме крайнего отчаяния, что-то можно предпринять. Иногда воздержаться от каких-либо действий, иногда поднять революцию, иногда принять участие в деятельности режима, который способен к эволюционированию, и всегда оказывать открытую, решительную и энергичную поддержку тому правительству, которое основывает свою политику на учете общественного мнения, которое выражает решимость добиться осуществления национальных интересов и чаяний»[327].

Одну из лучших оценок деятельности Батлье дал Э. Галеано: «Уругвайский президент Хосе Батлье-и-Ордоньес выступал глашатаем буржуазной революции в Латинской Америке. Восьмичасовой рабочий день был введен в законодательном порядке в Уругвае раньше, чем в Соединенных Штатах. В своем опыте «welfare state» Батлье не только не ограничился претворением в жизнь самого передового для своего времени социального законодательства, но и изо всех сил способствовал культурному развитию и просвещению масс; он национализировал сферу общественных услуг и некоторые существенно важные с экономической точки зрения сферы производства. Однако он не затронул власти землевладельцев, не национализировал ни банковское дело, ни внешнюю торговлю. В настоящее время Уругвай страдает от последствий этих упущений Батлье (возможно, неизбежных) и от предательства его преемников»[328].