«Если есть на свете рай…» Очерки истории Уругвая
- Автор: Иванов Н. С.
- Год: 2021
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-00165-256-4
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - ««Если есть на свете рай…» Очерки истории Уругвая». Краткое содержание книги:
Батлье и Ордоньес умер 20 октября 1929 г., не оставив после себя преемника на роль лидера в созданном им политическом течении. До начала острейшего в ХХ веке экономического кризиса – «черного четверга» 24 октября 1929 г. с крахом на нью-йоркской бирже оставалось три дня.
Мировой экономический кризис. Государственный переворот и диктатура Г. Терры (30-е гг.)
Мировой экономический кризис, начавшись в США, прокатился по всем странам Латинской Америки и привел к резкому спаду экономики, снижению уровня жизни населения. Для Уругвая наряду с вышеизложенными чертами, был характерен огромный дефицит госбюджета.
В результате кризиса цены на сельскохозяйственную продукцию резко упали. С 1932 г. Британия, традиционно занимавшая ведущее место в уругвайском экспорте, стала вводить ограничения на закупки мяса. Упадок экономики привел к девальвации уругвайской валюты и быстрому росту безработицы. Исключительная опора на экспорт мяса оказалась весьма ненадежной в годы «Великой депрессии», когда основные страны-импортеры стали применять протекционистские меры. В результате за период с 1930 по 1932 гг. доходы страны от экспорта упали на 40 процентов. Животноводство погрузилось в состоянии глубокой стагнации: согласно официальной статистике в 1930 г. поголовье скота было меньше, чем в 1908 г.[345]
Для выхода из кризиса вначале решили использовать рычаг государственного кредитования местной индустрии через Государственный банк[346]. Пакет антикризисных законов включал мероприятия по расширению протекционизма. Таможенные пошлины были повышены с 31 % до среднего уровня 48 %, а в некоторых случаях доведены до 100 % с целью создания благоприятных условий для развития национальной экономики.[347] И значительная часть таможенных сборов и пошлин (от 50 до 100 процентов) должна была выплачиваться золотом, что было особенно важно в условиях быстрого обесценения американского доллара и девальвации фунта стерлинга[348]. Ввели лимиты на импорт, направленные на уменьшение дефицита платежного баланса и стимулирование промышленного роста. В 1931 г. создали Контрольную комиссию по валютным и экспортным операциям. В 1932 г. установили ограничения на въезд в страну иммигрантов, Кроме того, были предприняты попытки сократить дефицит госбюджета.
Однако эти меры вызвали недовольство местных олигархов и их иностранных спонсоров. Власть имущие стали предпринимать меры, чтобы переложить тяжесть кризиса на плечи низших слоев. Для этого надо было ликвидировать завоеванные прежде демократические права и свободы, ужесточить внутреннюю политику. Итальянский опыт прихода к власти фашистов в 1922 г. стал во многих странах Латинской Америки некоей «моделью», которой воспользовались высшие слои для создания консервативного, «национально ориентированного» консенсуса, а при отсутствии массовой низовой поддержки прибегая к открытой диктатуре. К 1939 г. лишь немногие латиноамериканские государства (как например, Колумбия и Чили) оставались в русле либеральной демократии[349]. Большинство из стран, одна за другой, перешли от более или менее демократических режимов к диктатурам – Х. Ф. Урибуру в Аргентине (1930), Х. Буш в Боливии (1936), О. Бенавидес в Перу (1933) и др.[350]
На низовом уровне их поддерживали профашистские партии и движения – «Аргентинская патриотическая лига» и «Национальный фашистский союз» в Аргентине, интегралисты в Бразилии, «Национал-социалистическое движение» в Чили, «корпоративисты» в Парагвае, «ультранационалисты» в Перу и др. Подобные тенденции были характерны и для Уругвая. С 1935 г. издавался журнал, проповедующий фашистский корпоративизм («Corporaciones»), в 1937 г. создана профашистская партия «Уругвайское ревизионистское действие» (RAU – Acción Revisionista del Uruguay), крайне правых взгядов придерживалась и «Сельская партия» (PR – Partido Ruralista), сформированная латифундистами в 1936 г.
Контрнаступление реакционных сил в Уругвае стало возможным из-за слабостей батльизма. Его преобразовательский порыв мог действовать только в условиях пресечения коррупции, фискальных подлогов, мошенничества со стороны чиновников госаппарата. А такая обстановка могла существовать только в условиях определенной «идеалистической» среды, созданной самим «доном Пепе» и его ближайшими сподвижниками. С их уходом с политической арены, на ней возобладал прагматизм и цинизм – самая питательная среда для вышеуказанных пороков, приводящих к стагнации и стопорящих любое продвижение вперед. К концу 20-х гг., как с горечью отмечали современники, среди батльистов истощился дух реформаторства и по своему моральному разложению партия Колорадо мало чем отличалась от Бланко[351].
345
Acevedo E. Op.cit., p.456.
346
Benvenuto L. C. Breve historia del Uruguay. Buenos Aires,1967,p. 102.
347
Metol Ferré A. La crisis del Uruguay y el Imperio Británico. Buenos Aires,1959, p. 123.
348
Benvenuto L. C. Op.cit.,p.102.
349
Lewis P. H. Authoritarian Regimes in Latin America: Dictators, Despots, and Tyrants, Lanham, 2000.
350
Savarino F. Italia y América Latina: Política, diplomacia y geopolítica, 1920–1950 / Enfoque Social, № 2, 2007, P. 30.
351
Real de Azúa C. El impulso y su freno. Montevideo, 1964, pp. 23, 30–31.