В пору скошенных трав
- Автор: Димчевский Николай Владимирович
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- ISBN: 5-265-01097-1
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В пору скошенных трав». Краткое содержание книги:
Главный герой повести «Дед» — пожилой сельский фельдшер. Это поистине мастер на все руки — он и плотник, и столяр, и пасечник, и человек сложной и трагической судьбы, прекрасный специалист в своем лекарском деле.
Повесть «Только не забудь» — о войне, о последних ее двух годах. Тяжелая тыловая жизнь показана глазами юноши-школьника, так и не сумевшего вырваться на фронт, куда он, как и многие его сверстники, стремился.
В первый трамвай все не влезли. Отставшие приехали со вторым. Сбились в стайку, пошагали к воротам стройки. Руки вобраны в рукава, подняты истертые воротники, худые валенки и ботинки на ходу бьют продрогшую чечетку.
— Ханурики, запе-вай! — зычно пророкотал Старобрянский, и Семенов тотчас сипловато затянул:
У ворот их поджидал человек в английском кожаном реглане и каракулевой шапке. Было странно видеть его, такого плотного и «довоенного», и у каждого шевельнулась в душе невольная неприязнь — ее независимо ни от чего вызывали все упитанные мужчины, носившие добротную штатскую одежду. Сейчас, правда, неприязнь эта длилась недолго. Увидев школьников, человек пошел навстречу, сильно приваливаясь на правую ногу. Фронтовик!.. Разом прощен реглан и шапка из каракуля.
— Опаздываем, ребята!
Вытянул руку с часами, укоризненно щелкнул по циферблату.
— Все собрались?
Тяжело поднялся на ступеньку проходной.
— Товарищи школьники! Мы вас позвали помочь строителям прибраться на новой станции метро. Называется она «Измайловский парк». Вам дадут носилки, лопаты, метлы и покажут, куда носить мусор. Надеемся, работать будете по-фронтовому, не уроните чести своих отцов и братьев, сражающихся против немецко-фашистских захватчиков!
Сторожиха, путаясь в тулупе, приоткрыла створку ворот, и они вошли за забор. Неподалеку — закрытое лесами здание, пока еще мало похожее на станцию метро.
Человек в кожане прохромал впереди до самого входа, ввел их внутрь и показал боковую лестницу, по которой надо спуститься на перрон.
Даже отсюда, сверху из-за лесов, угадывалось, что станция не похожа на прежние, так просторна ее горловина, освещенная лампами, и свет терялся в глубине, в пыли, как в вечерней долине. Запах цемента непривычный и шум стройки…
Внизу и вовсе что-то вроде стадиона… Три пути, широкие платформы… Особенно поражали три пути… В этом крылось даже что-то загадочное — зачем столько? И сладкая праздничная догадка: это ж для послевоенного времени! Тогда, потом, после войны, понадобятся все три линии! И это было приобщением к чьей-то провидчески-смелой мысли, к делу, протянутому в будущее.
На перронах — песок, обломки камня, щепки, мусор.
— Школьники, алё, школьники! Айда в тоннель! — машет девушка в ватнике, заляпанном известкой.
По деревянной лесенке спустились на рельсы; там в нише лопаты, носилки, метлы.
Егору досталось в самом конце перрона мести мусор. Вместе с ним попал Семенов и двое из девятого класса. На станции было совсем тепло, и они, разогревшись от работы, скоро скинули верхнюю одежку, сложили на верстаке мраморщиков, уже закончивших свое дело. Тепло в таком огромном помещении тоже было необычным и удивительным…
А Егор вспомнил вдруг цех завода — какое-то отдаленное сходство мелькнуло, в шуме ли, в высоте потолка — не скажешь. И тогдашняя работа… Ему доставалось прибираться у станков. И сейчас эта метла в руках…
С непривычки Егор вспотел и задыхался — слишком много вкладывал сил, но постепенно нашел свой размах, стал расчетливей в движениях…
И еще вспомнилась уборка ржи в самом начале войны, в деревне у деда… Егор жал серпом и вязал снопы вместе с другими школьниками и женщинами. Дед дал ему свою косу, чтоб косил по-мужски. Он тогда наловчился; и сейчас, водя метлой, вспоминал вымахи косьбы, и они помогали ему войти в строй нынешней работы… В ту осень, вернувшись из деревни, он и поступил на завод. И сейчас не столько даже в мыслях, сколько в движении этом полузабытом оживала память пережитого, проносились чувствования, выплывшие из давних глубин и казавшиеся потерянными…
Семенов тоже начал с азартом и быстро устал — не мог приспособиться. От пыли першило в горле. Ему бы вовсе не надо сюда, но он упорно машет метлой, а поравнявшись с Егором, даже кинул новый стишок:
Егору нравится, он посмеивается одобрительно и гордится в душе, что первым услышал стишок для нового «Теленка». Семенов загадочен для него этим своим непрерывным сочинительством в любое время, всегда, независимо ни от чего. Есть в нем умение подняться над мелочностью жизни, над голодным и знобким существованием, воспарить в недоступность; и вдруг неожиданно принести оттуда стишок…