Византия в эпоху иконоборчества

Однако решающий вклад в учение о «двойном исхождении» внес блаженный Августин, епископ Иппонский, в ранних трудах которого Дух отождествился с Сыном и Его Божественной Сущностью. По его мненнию, Святый Дух есть любовь, которая связывает Отца и Сына воедино, чем и достигается полнота внутренней жизни Бога, заключающейся в вечном процессе самопознания и любви Бога, как Святой Троицы, к Самому Себе. Отец и Сын суть одно начало Святого духа, и Дух исходит одновременно от Них Обоих, поскольку в Боге нет временной длительности и последовательности событий. Влияние блаженного Августина на формирование латинской богословской традиции было чрезвычайно сильным. И такие сильные богословы, как папы св. Лев Великий (440–461) и св. Григорий Великий (590–604), также считали Святый Дух исходящим от Отца и Сына[294].

Справедливо замечается, что в этом вопросе друг другу противопоставились не только две системы догматического авторитета, две концепции Предания и два метода формулировки богословских различий, но и две концепции Божества. В западной триадологии Святой Дух — залог единства Божества, некая невыразимая связь между Отцом и Сыном. Взяв единство Божества в качестве отправной точки, западная триадология нуждалась в логически последовательном и органичном соотношении трех отдельных божественных Лиц в Троице.

Напротив, греческая триадология начинала с Отца, переходя затем к сыну и Святому Духу, между которыми утверждала единство. Это достигалось отождествлением исключительно Отца с источником, причиной и началом в Троице. Хотя Сын и Святой Дух, так же как и Отец, безначальны, они тем не менее имеют единую причину внутри Божества — Отца, не имеющего причины, отличной от Себя Самого. По словам св. Дионисия Ареопагита, «Отец является единственным источником сверхсущественной божественности»[295].

Как полагают, впервые Filioque официально прозвучало на Толедском соборе Испанской церкви в 589 г. Но, скорее всего, это добавление было вставлено позднее, на Толедском соборе 653 г. Участники этих Соборов, руководствуясь вполне благими намерениями, утверждали, что Святой Дух исходит не только от Отца, но и от Сына. Испания только-только отошла от арианства, и участникам этого Собора казалось очень важным лишний раз подчеркнуть Божество Христа. Ведь очевидно, что ссылка на исхождение Святого Духа от Него исключала реставрацию идей Ария, как умаляющих Спасителя. С тех пор это прибавление, не получившее признания в просвещенной Италии, ютилось на осколках западных границ Римской империи среди новообращенных варваров[296].

Несколько позднее Filioque активно использовалось против секты адопционистов, согласно учению которых, очень близкому к несторианству, следует говорить об «усыновлении» Христа Богом-Отцом. Они старательно доказывали текстами Священного Писания человечество Спасителя и Его зависимость от Божественного Естества. Родоначальником этой секты стал некто Феликс Ургельский, а его близким помощником — епископ Толедский и примат Испании Элипанд[297].