Византия в эпоху иконоборчества

Вслед за этим король направился к Салерно, где скрывался Арихис. Понимая, что спасения нет, лангобард просил местных архиереев избавить и его, и город от неминуемой гибели. Надо сказать, в ответ на просьбы пришедших к нему архиереев в очередной раз Карл Великий продемонстрировал величие духа и милосердие. Единственное, что останавливало его от мести — клятва, которую он дал войску, что лично убьет Арихиса. Но епископы напомнили королю, что исполнение клятвы не всегда благочестиво, приведя в пример царя Ирода и убиенного им по просьбе Иродианы святого Иоанна Предтечи. Наконец, король хоть и нехотя, но сменил гнев на милость[287].

Попутно заметим, что международное влияние и авторитет Карла Великого настолько выросли, что в 789 г. король Мерсии Оффа (757–796) предложил руку Эльфледы, своей дочери, Карлу Юному (772–811), любимому сыну франкского властителя. Правда, бракосочетание не состоялось, что не помешало двум государям в 796 г. заключить первый торговый договор между своими государствами.

В принципе моментальный поворот отношений между державами от дружеских к враждебным — не новость для дипломатии, но и не повод для окончательного разрыва. Однако в данном случае на политические обстоятельства наложились вероисповедальные недоразумения, и наоборот. Уже по окончании VII Собора внезапно выяснилось, что франки не готовы довольствоваться старыми правилами и традициями созыва Вселенских собраний. Ранее так повелось, что право созывать Соборы признавалось только за Римскими императорами, а легаты, представлявшие Римского епископа, глаголили от имени всего Запада, духовным сердцем которого считался папа. Теперь франки выказали явное неудовольствие тем, что понтифик направил легатов в Никею без разрешения Карла Великого и тем более не признавали Собор Вселенским, поскольку там не присутствовали франкские епископы[288].

Получив текст деяний VII Вселенского Собора, папа приказал перевести его с греческого языка на латынь, и вследствие крайне неудачного перевода многие важнейшие детали оказались перевраны. Собственно говоря, само по себе восстановление иконопочитания на Западе было воспринято без излишнего восторга: Рим просто не понимал предмета разногласий между иконопочитателями и иконоборцами.

И нет ничего удивительного в том, что латиняне просто-напросто неправильно перевели термины, отождествив качественно различные понятия «обожение» и «почитание» (adoratio и servitium) святых икон. В отличие от прежних времен папа Адриан, получив акты Собора, вынужден был направить деяния Франкскому королю для ознакомления. Если же в некотором заблуждении относительно истинных слов вселенского определения находился сам понтифик, то, конечно, для Карла такая подмена понятий, как «почитание» и «обожение», выглядела ярким доказательством сохраняющейся на Востоке ереси идолопоклонства.