Византия в эпоху иконоборчества

В 803 г. случилось еще более знаковое событие — словно забыв о долгих войнах, Карл организовал очередной сейм и на нем восстановил саксам те права, которыми те обладали до своего покорения франками. А также, мотивируя сомневающихся поскорее прийти к христианству, освободил этот народ от всех налогов (!), за исключением церковной десятины со всех плодов и доходов, которая взималась и с бедных, и с богатых без различия титулов и родов. А в следующем, 804 г. он переселил часть саксов (саксов-трансальбингов) во Францию, где в это время пребывал Римский папа Лев III, а освободившиеся территории передал в пользование славянам-ободритам[281].

Однако и на пике своего успеха Карл Великий не решался заявлять о самостоятельном статусе, предпочитая называться «управляющим Западной империей» (Imperium Romanum gubernans). Вечная, никогда не исчезавшая Римская империя являлась для современников той идеальной силой, непосредственным творением Бога, которую не могли сломить ни оружие, ни деньги. У германцев особенно было распространено пророчество Даниила, из которого они выводили вечность Римской империи и города Рима. И сам Карл как великую честь признавал свое подданство у Римского императора, хотя бы тот и располагался в Константинополе[282].

Сделать вид, что никакого императора не существует, было невозможно. Повсеместно в Италии встречались осколки византийских владений, да и многочисленные протесты Византийского двора вольно или невольно напоминали всем, что настоящий Римский император находится в Константинополе, и Рим принадлежит ему, а не Карлу[283].

В этой связи брачный союз его дочери с сыном св. Ирины значил очень многое. Один из современников тех событий так писал Карлу Великому: «Я радуюсь, что Ваша прекрасная дочь может поехать за моря и получить скипетр для того, чтобы сила королевства, благодаря ей, направилась в Азию»[284]. Но и св. Ирине данный брак как минимум обеспечивал серьезную поддержку Константину VI в борьбе с внутренними врагами. Нельзя не отметить, что, как это обычно принято в дипломатии, царица организовала некоторую конкуренцию своим контрагентам, формируя для себя почти беспроигрышную ситуацию. Отвергни ее предложения Карл Великий — она объединится с князем Арихисом. Если тот начнет играть в самостоятельную игру, она ничего не проиграет от долгосрочных отношений с франками.

Но спустя 6 лет, в 788 г., императрица внезапно резко изменила свою позицию по данному вопросу и спешно сорвала переговоры с Франкским двором. Причина этого вполне очевидна: авторитет императрицы в Церкви и, как следствие, в государстве поднялся чрезвычайно высоко. Теперь ей уже казалось несколько опасным видеть Карла Великого потенциальным советником собственного сына. Кроме того, случись что с Константином VI, его вдова могла смело претендовать на царство, особенно если бы к тому моменту имела наследника. Да и ставить мир в Церкви в зависимость от необразованных и бескультурных франков, уже вполне явно продемонстрировавших стремление вторгаться в вопросы христианского вероучения, было несколько легкомысленно.