Византия в эпоху иконоборчества

Текст этого отрывка в дальнейшем изобилует самыми оскорбительными намеками, и даже традиционные византийские обороты: «Бог, соцарствующий нам», «Бог избрал нас, и мы ищем Его славу в истине» выставляются как примеры гордыни и еретичества. Конечно, это настоящее «свидетельство о бедности» (testimonium paupertatis). Франки, вчерашние язычники, смели указывать грекам, родоначальникам христианского богословия, какими терминами следует обозначать «поклонение». По одному справедливому замечанию, новонасажденная франкская наука, державшаяся в основном аллегорического метода толкования Священного Писания, высокомерно и легкомысленно усматривала в спорах «неистовый ум» восточных богословов, хотя в действительности повторяла лишь все то старое, что греческое богословие давно уже оставило[290].

Не нужно быть великим мыслителем, чтобы понять простую истину — в основе своей гневное содержание документа было вызвано обидой, которую Карл затаил на византийцев. Разве мог Никейский Собор считаться Вселенским, если на нем не был представлен Франкский король, повелитель Запада? Трудно не догадаться, что гордые византийцы, считая франков варварами, даже не удостоили тех своим приглашением, сочтя вполне достаточным присутствие на Соборе папских легатов. Да и какую роль в их понимании на Соборе могли играть представители Франкского короля, если на нем председательствовала императрица?

Но Карла едва ли устраивало такое объяснение. Ведь он мог с полным правом напомнить, как горячо боролся с ересями и нарушениями канонической дисциплины во Франкской державе. И что именно благодаря лично ему все еще стоит Рим, существует Римский епископ и вообще христианство на Западе. Карлу, по-видимому, также не давала покоя мысль, что втайне и сам папа Адриан I солидарен с Константинополем, поскольку в своей переписке с королем даже не упомянул о факте организации Вселенского Собора. Поэтому изначально Франкфуртский собор был направлен против «псевдособора» в Никее и византийцев[291].

Поверхностность франкских мыслей замечательно характеризуют последние слова об «истинном» предназначении святых икон — «украшении церквей». Как замечают даже западные исследователи, книга «Quatuor Libri Carolini», написанная в 790 г., где систематизированы мысли Карла об иконах, по духу и содержанию — почти протестантская. Основные ее мысли таковы: только Бог является объектом поклонения и обожания (colendus et adorandus), а святых следует только почитать (venerandi). Иконам не следует поклоняться ни в каком случае; кланяться, становиться перед ними на колени — суть язычество и идолопоклонство. Рассказы о чудесах, «якобы» явленных иконами, — плод больного воображения или обман демонов. В крайнем случае допускается использование икон для украшения церквей, не более того. Заблуждение Карла и франкских епископов было столь сильно, что даже в 825 г. на Парижском соборе поклонение иконам было вновь отвергнуто, и копия соборного определения направлена папе как некий укор в его адрес по поводу признания понтификом VII Вселенского Собора[292].