Русская революция. Ленин и Людендорф (1905–1917

Лишившись средств воспрепятствовать объединительной инициативе, Ленин попытался нанести удар Люксембург «как марксисту». Он развернул против нее несвоевременную лишь с виду полемику по поводу права угнетенных наций на самоопределение, с дальним прицелом — чтобы подготовить западным и южным окраинам Российской империи, предмету притязаний генштабов центральных держав, дорогу к мнимой независимости, а на деле к вхождению в состав Германской и Габсбургской империй. Его памфлеты были далеки от теоретических разработок, за которые он их выдавал, и своими идеологически слабыми местами приоткрывали преследуемые им политические цели.

Ленин опирался на два якобы незыблемых исходных пункта для любого возможного обсуждения национального вопроса среди марксистов вообще и российских социал-демократов в частности — точку зрения Маркса и Энгельса и партийную программу РСДРП. Тем самым он — как показывали интенсивные научные дискуссии по национальному вопросу во всех демократических и социалистических партиях России тех лет — непозволительным образом ограничивал простор дебатов. Национальный вопрос в России касался множества исторически, лингвистически и культурно обособленных этний, народностей и народов, которые претендовали или могли претендовать на право национального самоопределения. У Маркса речь шла преимущественно о поляках, и Ленин писал в первую очередь о них, во вторую — о русских евреях, а в третью — об инонациональных жителях других западных и южных окраин европейской части России. Его избирательный подход практически отказывал в стремлении к автономии остальным, тоже приграничным, но неинтересным для центральных держав с точки зрения планируемой восточной экспансии, народам и меньшинствам в этих и прочих регионах Российской империи.