Русская революция. Ленин и Людендорф (1905–1917

Роза Люксембург стала к тому времени для Ленина грозным критиком. Уже в 1903–1904 гг. она, тогда еще вместе с Карлом Каутским, пролила свет на его уклон от марксизма и тем ослабила его позиции в международной социал-демократии[501]. Теперь же она вознамерилась вредить партийному стратегу как раз в тот период, когда он собирал все наличные силы для помощи в разгроме России. С лета 1911 г. Люксембург увидела в «русском маневре» Ленина опасность для польско-литовской социал-демократии, созданной и руководимой ею совместно с Лео Иогихесом (псевдоним Тышко). Работающее в Берлине Главное правление Социал-демократии Королевства Польского и Литвы (СДКПиЛ), являвшейся с 1906 г. автономной национальной группой в составе РСДРП, подверглось массированным, скоординированным попыткам раскола, которые не случайно исходили от лиц из близкого окружения Ленина — Я. С. Фюрстенберга-Ганецкого в Варшаве и Кракове, Ф. Э. Дзержинского в Варшаве, А.-Г. С. Варшавского (Варского) в Париже. Казалось, их цель заключалась в том, чтобы надежно изолировать (Ленин называл эту процедуру «отмежеванием») обоих основателей и вождей партии, с успехом оберегавших ее идейную, организационную и во многом экономическую независимость от ленинцев, взять партийную массу под свое начало и на выборах в IV Думу повести в своем направлении. После переезда в Краков Ленин открыто встал на сторону внутренних «раскольников» СДКПиЛ. И недаром усилил нажим на берлинское Главное правление в то же время, когда на антимилитаризм Люксембург[502] стало обращать внимание Центральное полицейское управление при полицай-президенте Берлина, которое поддерживало «тесное служебное общение с секцией IIIb» и «с готовностью подчинялось» ее руководству (см. выше). Нажим приобрел такие масштабы, что Роза Люксембург обратилась с просьбой о помощи в Международное социалистическое бюро (МСБ). 8 июля 1912 г. она сообщила МСБ, что группа «недисциплинированных индивидов» (по желанию МСБ исправлено на «товарищей») в Варшаве призывает к расколу партийной организации и с ними в варшавскую организацию «пробрались провокаторы», т. е. раскол явно происходит «при деятельном соучастии политической полиции» — верная догадка, которая могла бы послужить ей предостережением: по крайней мере один из «индивидов», Фюрстенберг-Ганецкий, позже, помимо совместной с другими ленинцами работы на Эвиденцбюро, состоял и в агентуре российской секретной службы за границей[503]. Люксембург объявила «группку раскольников» распущенной и просила не считать их членами ни СДКПиЛ, ни РСДРП[504].

Своим письмом Люксембург привлекла внимание МСБ к варшавскому звену цепи, связывавшей Ленина и его «штабных офицеров» с директором Департамента полиции Белецким, а того, через его шпиков, т. е. ленинских агентов, — с СДКПиЛ. Слова о провокаторах в партии, должно быть, весьма обеспокоили Ленина, так как среди «раскольников» (и агентов охранки) находились его связные с разведками центральных держав (Ганецкий, позже Радек и др.). Поэтому 31 августа 1912 г. он, подчеркнуто выступая с высоты положения члена ЦК РСДРП, представил в МСБ свою версию происходящего, объявив раскол делом правления, утверждения Люксембург — неправдой, а Главное правление — больше не принадлежащим к партии. 20 октября последовал вопль возмущения Розы Люксембург: письмо Ленина, уверяла она МСБ, «последний из целого ряда скандалов этого товарища, сценой для которых до сих пор служило русское движение и которые Ленин теперь несет в Интернационал». Он, дескать, хочет сделать Международное социалистическое бюро орудием «раскольнических устремлений безрассудного фанатизма»; подорвав партийным расколом единство русского движения, ведет «всевозможные мелкие интриги и подкопы, чтобы внести раскол в национальные организации российской партии», с «неслыханной наглостью и порочным легкомыслием, какие можно встретить только у Ленина». Ленин в резком ответе назвал поведение берлинского Главного правления «не фракционной борьбой, а прямо какой-то уголовщиной», тем самым задевая, помимо Розы Люксембург, и Лео Иогихеса. Тон обеих сторон становился все ожесточеннее, позиции — непримиримее. Когда Ленин осенью 1913 г. сделал последний шаг к расколу русской социал-демократии, с помощью Малиновского и при поддержке охранки расколов общую социал-демократическую фракцию в Думе, — у Розы Люксембург от его непонятных маневров «голова кружилась» — он, по мнению Люксембург и многих других, дошел до предела допустимого. Люксембург направила в МСБ просьбу высказаться по поводу новых доказательств ленинского антипартийного поведения и принять меры для восстановления единства российской социал-демократии, а если они не принесут успеха — поставить вопрос объединения в повестку дня Международного социалистического конгресса в Вене в 1914 г. Несмотря на яростную обструкцию, устроенную Лениным, МСБ в декабре 1913 г. приняло решение провести 16–17 июля 1914 г. в Брюсселе объединительную конференцию российской социал-демократии.