Русская революция. Ленин и Людендорф (1905–1917

Роза Люксембург в подходе к национальному вопросу Польши имела два неоспоримых преимущества перед Лениным, которые он, при всем стремлении испортить ей репутацию в международных социал-демократических кругах, подорвать ее престиж среди немецкой социал-демократии и авторитет в польской партии, в принципе не мог поставить под сомнение своим доктринерским, научно-популярным изложением темы. Она исследовала социально-экономические связи русской Польши с Российской империей в своей цюрихской диссертации[505] и при этом убедилась в правильности имманентных тенденций учения Маркса и Энгельса о выгоде больших экономических пространств, ведущих к тому, что экономические империи модернизированных крупных государств способствуют развитию отдельных наций лучше, чем их преждевременное выделение в национальные государства. И она по праву могла бы сказать о себе, что видит и понимает в трудах Маркса не мертвую букву, а дух. Оба преимущества позволили ей рассматривать Польшу (русскую) как национальное образование, которому выбор в пользу широкой национальной автономии в существующей системе современной, конституционной России — даже с точки зрения классовой борьбы и будущей революции — даст больше, чем дало бы отделение в устарелой форме буржуазного национального государства.

Не менее шаткой опорой служила Ленину платформа РСДРП. Статья 9 партийной программы 1903 г. гарантировала «право на самоопределение за всеми нациями, входящими в состав государства»[506]. Но именно Ленин с самого начала поставил действие этого права в зависимость от тактических соображений партийного руководства[507]. Признание права на самоопределение за каждой национальностью означало для него «само по себе лишь то, что мы, партия пролетариата, должны быть всегда и безусловно против всякой попытки насилием или несправедливостью влиять извне на народное самоопределение». «Пролетариат», считал он, не обязан поддерживать требования административной или культурной автономии (свободы языка, школ, образования и т. д.), выдвигаемые армянами, евреями и поляками, так как федералистский принцип национальной автономии ведет к созданию федеративного классового государства. Тем самым Ленин ограничивал право на самоопределение столь произвольным образом, что видел его необходимость «лишь в отдельных, исключительных случаях»: оно должно быть подчинено интересам классовой борьбы пролетариата, и «русская социал-демократия нисколько не связывает себе рук». За этим отрицанием всеобщего права на национальное самоопределение в любой заявленной форме (от культурной автономии и федерализма до возможного отделения) в 1903 г. стояло желание великорусских социал-демократов сохранить имперское целое при революционном правлении (своем). Ленин весьма выразительно упрекал ППС в стремлении к «распадению России», тогда как его цель — только «свержение самодержавия». Призывы к государственной и партийной федерации он называл «фиговыми листочками» идеалистической философии федерализма, которой надлежит отступить перед «необходимостью централизма» в партии и государстве.