Князь Меттерних. Человек и политик

Нельзя все свести к какой-то одной причине, хотя одна из главных заключалась в том, что решительным противником Бурбонов был российский монарх, чьи неустойчивые симпатии качнулись в сторону либеральных идей. Засела в его душе и глубокая неприязнь к графу Прованскому, которого прочили в короли под именем Людовика XVIII. Свою миссию освободителя Европы царь не хотел ограничивать реставрацией прежнего положения вещей, предавался весьма неопределенным мечтаниям о новом европейском порядке, которые найдут вскоре отражение в плане Священного союза. «Бурбоны, — приводит слова Александра I Н. К. Шильдер, — неисправившиеся и неисправимые, полные предрассудков старого режима, либеральные взгляды у одного герцога Орлеанского; на прочих нечего надеяться»[333]. Был у царя еще один вариант со шведским кронпринцем, в прошлом наполеоновским маршалом Бернадоттом. За этого бывшего республиканца ратовал Лагарп, присоединившийся к свите своего воспитанника на последнем этапе кампании. Однако Бернадотт сильно скомпрометировал себя, стремясь завоевать всеобщую благосклонность. Отвергая кандидатуры братьев казненного Людовика XVI, Александр I готов был в крайнем случае согласиться на юного герцога Беррийского. В царской обойме претендентов фигурировал и пасынок Наполеона, вице-король Италии Евгений Богарне, к которому Александр питал теплые чувства.

К ужасу Меттерниха, царь играл с идеей созыва широкого собрания в стиле Генеральных Штатов, с тем чтобы оно приняло конституцию и высказалось по вопросу о главе государства. Австрийский канцлер усмотрел в этом аналогию с Конвентом и реализацию революционного принципа народного суверенитета[334]. Разнообразие вариантов, постоянные колебания между ними свидетельствуют о правоте мнения великого князя Николая Михайловича, «что вряд ли у государя был какой-либо созревший взгляд, кого именно возвести на французский престол»[335]. Объективно именно это обстоятельство во многом содействовало реставрации.

Твердо на стороне Бурбонов стояла Англия в лице Каслри. Меттерних был сторонником регентства Марии Луизы при малолетнем Римском короле, но линию свою по обыкновению окутывал туманом двусмысленности. К этой идее начал неожиданно склоняться Александр, поддавшись порыву великодушия по отношению к побежденному Наполеону, но предательство маршала Мармона, перешедшего со своим корпусом к союзникам, побудило царя опять изменить свою позицию.