Русская революция. Ленин и Людендорф (1905–1917

Здесь не тот случай, когда литератор, поскольку статья написана в связи с десятилетием начала войны, нарочно пользуется специфической лексикой. Автор точно передал собственное представление военного предводителя и его соратников о себе и своих задачах и отразил конкретный стиль работы внутри их организации как одного из подразделений захватнических армий центральных держав. Вдобавок это признание подлинно воинственного образа мыслей Ленина, знавшего, что только война способна поднять его на высоту поставленных целей, — то есть подтверждение, что Ленин в собственных интересах жаждал войны и нуждался в ней, а его тактика борьбы, позже получившая название ленинизма, была без войны неосуществима[476].

Вся деятельность Ленина в заполненные кипучей работой краковские годы шла под знаком подготовки к войне. Условия пребывания Ленина и его «штаба» в стратегически значимом приграничном районе регулировала местная военная власть, в данном случае австро-венгерская корпусная комендатура, с согласия венской государственной полиции. Предводитель русского вспомогательного формирования завязал отношения с эмигрантскими украинскими активистами, которые поощрялись из Константинополя Парвусом, пользовались немецкими и австрийскими средствами и в августе 1914 г. объединились в «Союз освобождения Украины». Ленин посещал их военные учебные лагеря за городом и получал от них «деньги и помощь для связи с Россией до января 1915 г.»[477]. Известия об этом дошли и до российской столицы. Ведя следствие по делу зачинщиков большевистского июльского восстания 1917 г. в Петрограде, петроградская прокуратура узнала о визитах Ленина в учебный лагерь украинских эмигрантов в Кракове и о его участии в подстрекательских планах Парвуса. Ленин тогда публично оспорил этот пункт обвинения, утверждая: «Ничего подобного не было и быть не могло»[478].

Кроме того, он приятельствовал с Пилсудским и представителями левого крыла ППС, выяснял их цели в войне и познакомил с ними своего польского товарища Малиновского, намереваясь на время войны передать ему контроль над польским движением[479]. В лице краковского невролога С. Ю. Багоцкого, русско-польского эмигранта, который, по словам Крупской, помогал им «во всех житейских и конспиративных делах», Ленин встретил официального секретаря организации помощи беженцам, находившегося в хороших отношениях не только с венскими властями, но и с германской разведкой[480]. Когда началась война, Багоцкий последовал за Лениным в Швейцарию, где в марте 1917 г. стал секретарем «Комитета по делам беженцев» и поддержал план Ленина ехать в революционный Петроград через Германию, вопреки советам большинства социал-демократов и эсеров.

Из Кракова Ленин «чаще, чем раньше», наведывался в Германию. К примеру, прочитав 17 июня 1912 г. доклад о перспективах революционного подъема в России, он затем «несколько раз» проводил совещания в Лейпциге, останавливаясь у Таршиса[481] (Штайнштрассе, 28), начальника его секретной транспортной организации. Живя в Кракове, он мог активизировать прежние отношения с немецкой секцией IIIb, так как Краковское главное разведуправление поддерживало постоянную связь с немецкими разведцентрами в соседних Позене (Познани) и Бреслау (Бреславле); ориентированный на Скандинавию — главную дорогу членов большевистского подполья в Западную Европу и обратно — данцигский немецкий разведцентр через свое отделение в Торне (Торуни) тоже по мере сил «содействовал» совместной игре германской и австрийской разведок[482]. Для Скандинавии начальник Генштаба Конрад фон Хётцендорф в январе 1913 г. учредил должность военного атташе с резиденцией в Стокгольме, отвечавшего за Швецию, Норвегию и Данию, и поручил подполковнику Ойгену Штраубу сбор разведданных о Петербургском военном округе. Штрауб должен был «наблюдать не только за Россией с этой стороны, но и за центрами русского шпионажа в Стокгольме и Копенгагене»[483]. Следуя примеру австрийцев, В. Николаи с начала войны тоже пристраивал офицеров разведки в германские дипломатические представительства в скандинавских столицах и создал филиал своей секции в местечке Хапаранда на шведско-финской границе — главном перевалочном пункте на нелегальных путях трансграничного сообщения большевиков.