На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
— Прибираться давай, — сказала Марина.
Тут же принялись за уборку: обмели карнизы и стены, вымыли пол и окно. Не узнать стало комнату — не только посветлела, но и будто просторнее сделалась. Сильно устали к вечеру, и все же праздничным получился день.
А затем наступили будни. С деньгами было негусто, и Владимир решил подрабатывать к стипендии. В летнее время в училище ремонтировали станки в мастерских, и мастер согласился взять Володю подсобником. Не так уж велика была добавка, но выбирать не приходилось. Нужны были средства и на хозяйственное обзаведение, и на текущую жизнь, и на другие неотложные нужды.
Однажды, заметив, что пища стала скуднее, Владимир упрекнул Марину:
— А еще повариха! Хвалилась, что гуляш, поджарку, котлеты умеешь!
Она насупилась:
— Только о себе заботишься, Володя!
— Не только. Что ты, что я — все одно.
— А про него не подумал? — негромко спросила Марина.
Раскрыла шкаф и вынула сущие безделицы: какие-то рубашечки, распашоночки, и до того все крохотное — пальцами едва ухватишь.
— Приданое для маленького. Тоже денег стоит!
Володя почувствовал себя пристыженным.
— Извини, Коржик! Не подумал. Сболтнул просто так. Да и не голоден я вовсе.
Ночью, в постели, переговаривались шепотом:
— Я, Володя, письмо отослала отцу в деревню. Со дня на день ответа жду. Отец родной, а мамаша... Неродная она мне.
— Что написала?
— Все как есть. Как встретились, как любовь у нас завязалась, как ожидаем малыша.. У нас в деревне хорошо, Володя. Коровы, правда, нет. Была, но продали. Коза осталась. Это ничего. В учебниках пишут: в смысле жирности козье молоко не уступает коровьему, даже жирнее... Получу в училище отпуск по декрету и в деревню поеду. А потом и ты приедешь. Правда?
— Кто отпустит меня? — возразил Владимир. — Заниматься должен!
Через некоторое время пришло ответное письмо, но не такое, какого ждала Марина. Не отец отвечал — мачеха. Зло отвечала ругала Марину за то, что с первым встречным спуталась, девичий стыд забыла, да еще — нашла чем хвалиться! — в положении оказалась. «Мы тебя зачем отослали в Новинск? Думали, ума наберешься, а ты...»
Владимир вернулся с занятий, увидел зареванное лицо Марины, взял из рук у нее письмо, прочел и тут же, скомкав, кинул в мусорное ведро:
— Будем считать — не приходила почта!
Тяжелой была ночь. Марина металась, всхлипывала, снова заливалась горькими слезами, и не хватало Владимиру слов, чтобы ее утешить. Под утро примостился на табурете к окну, положив голову на подоконник. Когда же рассвело — поразился, как подурнела Марина за одну ночь: пожелтело лицо, покрылось бурыми пятнами.
— Что так смотришь? Не моя вина!
— А кто говорит, что твоя?
Отвернулась. Точно чужой сделалась. Точно ожесточилась на Владимира. С этого дня не только лицом — всеми повадками переменилась. То угрюмо молчит, то по-пустяшному раздражается, то кидает колкое, обидное.
Если же, не выдержав, Володя отвечал ей тем же — снова слезы градом:
— Надоела я тебе. Опротивела. Так и скажи!
— Зачем выдумываешь, Коржик?
— Больше я тебе не Коржик! Уходи!
— Ну, знаешь... И в самом деле заставишь уйти!
— Конечно! Только этого и дожидаешься! Мне терпеть, а ты в сторону?
— Но ведь сама же только что...
— Не о чем нам говорить! Уходи!
И тогда в заботливо прибранной комнатке становилось душно и все казалось враждебным — любое слово, движение, взгляд.
Многие дни не видя Володю и Марину, Корольков поинтересовался у Кости Ярчука, как живется молодым.
— А что им сделается. Встретил вчера Володьку. Говорит, инспектор приходил из исполкома, проверял все данные. А решения пока что нет.
Назавтра Корольков сам повстречал Володю.
— Куда бежишь?
— В училище. Малость подрабатываю.
— А дома как? В ладу с Мариной?
— Не обижаю, Павел Игнатьевич. Как обещал — так и держусь.
— Держишься?
— Побывали бы на моем месте! Изменился характер у Марины. Капризной стала, срывается...
— А ты поласковей, уступай. Должен понимать, что это временное.
— Понимаю, конечно. Но трудно. Только и добреет, когда приданым любуется. Что купила, что сшила сама. В журнале отыскала выкройки.
— А с деньгами как? — справился Корольков. — Нынче я с получки. Могу подбросить.
— Не нужно этого, — ответил, подумав, Владимир. — Проживем!.. Нет, я не переменился к Марине, Павел Игнатьевич, Но, честное слово, иногда доводит до того, что хоть ругайся, хоть караул кричи!
Вечером, вернувшись, рассказал Марине о встрече с Корольковым.