На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
— Черт его знает, как все коряво получилось. Перестаралась Лидия, определенно перестаралась в отношении мамаши. Асланбекова на дом к нам накликала!
— Мамеда Алиевича? — удивился Курмышин. — А какое он имеет к вам отношение, Алексей Лаврентьевич?
— А вот какое! — сокрушенно вздохнул Бочкарев и рассказал, как поступило заявление в исполком и как Асланбекову поручено было разобраться в этом заявлении...
— Перестаралась Лидия. Это точно. Подумаешь, переколотила мамаша чашки да блюдца. Цена черепкам этим — тьфу! Меня другое беспокоит... — Бочкарев огляделся по сторонам, точно опасаясь лишних свидетелей, и понизил голос: — Нынче общественность большую силу забрала. Как бы Мамед Алиевич не растрезвонил излишне про меня. Не к чему на глаза попадаться!
— Не беспокойтесь, Алексей Лаврентьевич! Обойдется! — сказал Курмышин, но про себя подумал — что бы значило это беспокойство? Нет дыма без огня. Уж если Бочкарев предпочитает оставаться в тени — имеются к этому какие-то причины!
Несколько еще дней сменный мастер ходил настороженным, а потом постепенно успокоился, приободрился, вернул широкую улыбку на лицо.
И наконец сказал, вновь повстречав Курмышина:
— Новость у меня приятная, Юрий Павлович. Вернулся из санатория мой приятель. Побеседовал я с ним относительно вашей просьбы. Готов посодействовать.
— Да ну?
— Готов! — подтвердил Бочкарев. — Правда, чуть попозже, в конце квартала. Раньше завоза не предполагается.
— Это не страшно. Могу потерпеть.
— Вот и хорошо, — кивнул Бочкарев. — Как и условились: бежевого цвета заказал машину... Самое главное, Юрий Павлович, чтобы мы с вами поближе друг к дружке держались. Ежели общими усилиями двигать дело — всего добиться можно. Верно говорю?
Курмышин согласился, но опять подумал про себя: к чему все эти намеки? Что он подразумевает? Как бы не замараться в чем. Тогда прости-прощай переход на 25-бис!
Вечером Лариса предложила сходить к Бочкаревым:
— Лидия зазывает. Кофточку новую хочет показать. Связала из импортного мохера.
— Сходи одна, — ответил, подумав, Курмышин. — Лучше я у телевизора посижу. Нынче интересный футбольный матч.
Это было новым, и Лариса не без удивления поглядела на мужа.
— Нет, нет, все в порядке! — улыбнулся он. — К Алексею Лаврентьевичу я по-прежнему с лучшими чувствами. Просто устал немного. Привет от меня передай.
— А как насчет машины, Юра? Ничего нового?
— Почему же! Маячит впереди машина!
Если бы Варвара Романовна Безуглова — та, которой Сидельникова доверялась как никому другому — могла бы снова прийти и спросить: «Что с тобой, девушка? Неужто опять наглупила?» — должна была бы Зина ответить: «Пока не наглупила. Но боязно мне!»
Нельзя, нельзя было приводить домой Василия. Правда, заставила вскоре уйти. Но не забылось, как сильно и жарко он обнял, с какой неотступностью глядел. «Боязно мне, Варвара Романовна! Не должна про чужого парня думать. А мне думается. И чужой он, и моложе меня!..»
С того вечера, когда Василий побывал у нее дома, Сидельникова с ним не встречалась больше, но он все время оставался в ее мыслях, и это, сколько бы ни отговаривала она себя, было желанным. И все время казалось, что находится он где-то рядом, затаился и ждет удобного момента, чтобы напомнить о себе, снова стать на дороге.
Тревожно чувствовал себя и Василий. Вернувшись домой после сумасшедшей мотоциклетной гонки, он тут же лег спать: мол, завтра выше головы работы — и за себя, и за Федора Максимовича предстоит действовать. Все еще болеет Федор Максимович.
И верно: до изнурения проработал Василий весь день. К вечеру тело ломило, голова кружилась. Однако мысль о Сидельниковой не оставляла его. «Нельзя, невозможно, чтобы снова не увиделись! Покоя не будет, пока не увижу!»
Прежде было просто. В пору, когда ухаживал за Ниной, безо всяких раздумий отправлялся в квартал, где находилась отделочная бригада. Приходил и распахивал дверь в бытовку: «Здорово, красавицы! А моя Ниночка где?» При нынешних обстоятельствах не решился бы так спросить о Сидельниковой. Не знал, как поведет себя после случившегося, чем на этот раз обернется встреча. Не был уверен и в том, что на глазах у Нины сумеет не выдать себя, сохранить присутствие духа... Нет, действовать нужно было без риска.
В один из этих дней возле проходной столкнулся с Корольковым. И вдруг осенило:
— Здорово, Паша! Домой направляешься? А у меня другое предложение. Давай-ка тряхнем стариной!
— Ты о чем? Какая старина?
— Не такая уж давняя. Неужели забыл, как мы с тобой в бригаду Сидельниковой наведывались? Почему бы снова не сходить?